А падшие, выходят, дали её вонючкам?

Это меняет всё.

Наше преимущество в маневренности летит ко всем чертям.

Они что же, специально дают мне возможность пролететь мимо и убедиться в своей крутизне? Вот же уроды!

Ладно, ещё десяток секунд, я промчусь мимо, меня либо собьют, либо полечу к Каллисто…

«Пчела» вздрогнула.

И все законы небесной механики отправились в мусорную корзину.

Вот только что я сближался с Гималией со скоростью почти в сотню километров в секунду. И должен был миновать спутник на расстоянии более тысячи километров — по космическим меркам рядом, но всё же на безопасном расстоянии.

А теперь «пчела» шла прямо к спутнику, со скоростью пять с небольшим километров в секунду!

Абсолютно мгновенно, без всяких рывков и перегрузок, «пчела» погасила скорость, изменила вектор движения и начала приближаться к Гималии.

Прямо как втягивающий луч в фантастике!

«Тебя берут в плен!» — крикнул Боря.

Я дёрнул рукой, потянувшись к пистолету в разгрузке…

И застыл, пытаясь понять, что вообще делаю!

Какая «разгрузка», какой пистолет? У нас нет личного оружия, если хочется пострелять — можно к морпехам в тир пойти!

«Выбрось чужое из головы! — прошептал Боря. — Выбрось! Это чужая память, чужая жизнь!»

Да, у меня нет оружия. Но попадать в плен к вонючкам я точно не собираюсь!

Я торопливо набрал код, снимая ограничения искина. Отключил охлаждение реактора, убрал радиаторы и выдал запрос на полную тягу.

Двигатели взвыли, что никак не сказалось на движении. «Пчела» стремительно приближалась к поверхности Гималии, а вокруг меня кружили копьевидные истребители вонючек.

К тому же реактор на «пчеле» очень надёжный. Его можно перегреть и вызвать взрыв, который разрушит корабль. Но отсчёт показывал, что на это уйдёт шесть минут, если, конечно, не сработают простейшие аварийные блокировки.

А они, скорее всего, сработают.

Меня брали в плен. Не «шершень», где, по всей логике, должен был находиться командующий группой, а именно меня!

До Гималии оставалось километров двести.

— Хрен вам! — сказал я.

И включил экстренное открытие фонаря.

Мне всё равно понадобилось дважды подтвердить команду, какие-то цепи искина продолжали обо мне заботиться. Потом над головой щёлкнуло, и фонарь распахнулся прямо в космос. Хлопнуло и стало тихо — воздух мгновенно покинул кабину. Я непроизвольно открыл рот, как положено при разгерметизации, уж если надо умирать, так зачем страдать от рвущихся лёгких…

Упрямый искин включил подачу кислорода на максимум, и в лицо мне ударила струя холодного газа.

Надо было его совсем гасить!

Я успею или нет умереть? Ещё секунд тридцать сближаться! Мало, слишком мало!