Он тут же встает с дивана и знатно матюгнувшись в трубку, направляется к выходу.
— А ну стой! — подбегаю к нему и хватаю за руку, когда понимаю, что этот гад собирается уйти. — У меня все козыри! Я выиграла! — тычу ему в нос, на что Крапивин усмехается.
— Софочка, из пяти раундов ты мухлевала…в каждом, — думала, что у меня отпадет челюсть, ан нет. Отпадает она, когда он принимается рассказывать, где, когда и как я это делала. — Если посмотреть камеры, это будет очень хорошо видно. Поэтому игра не засчитывается.
— Если ты все знал с самого начала, зачем продолжал?!
— Ты выгуляла свое платье, я получил эстетическое удовольствие от созерцания твоей груди и провел приятно время, наблюдая за твоим прекрасным курносым носом, живущем своей жизнью от эмоций хозяйки. Никто не в накладе. Но игра аннулируется. Я же предупреждал об игре на равных. Ты не соблюла условия.
— Подожди! Давай еще раз без мухлежа. Клянусь! Пожалуйста.
— Не сегодня. Извини, дела.
— Я тебя ненавижу! — от бессилия топаю со всей силы ногой в дурацких тапках. Этому ноль на массу. Он уходит, не оборачиваясь на меня.
Когда я шла «прогуляться» к парникам на поиски спящей, храпящей на всю округу Зины, я не предполагала, что этой тетки, от вида которой хочется перекреститься, не окажется на территории нескончаемого участка. А уж когда я увидела, что ее без сознания с отекшей шеей и таким же лицом несут два охранника, у меня разом сдохли все нервные клетки.
Я ничего не понимаю в медицине, но прекрасно осознаю из-за чего она, если еще не умерла, так умрет, учитывая, что мы находимся вдалеке от больниц. Кой черт меня дернул взять это долбаное снотворное?! Неужели так сложно было потерпеть какой-то месяц?! Да, черт возьми, уже меньше!
Еще недавно я думала, что страшнее чувства, когда меня везли с закрытыми глазами черт знает куда — никогда не будет. Оказывается, это такая ерунда по сравнению с осознанием, что кому-то не просто причинила реальный вред, а являешься причиной его возможной смерти. Сейчас четко понимаю, что даже если никто не узнает от чего у нее случилась такая реакция, мне все равно после этого не жить. Хотя, почему не узнают? Очень даже узнают. Вскрытие покажет.
Не знаю как в моей руке появляется бутылка с вином, равно как и не знаю каким образом оказываюсь на этаже с бассейном, который мне показывал Крапивин. Единственное, что я знаю, так это то, что утопиться в сознании будет слишком сложно. Как вообще люди это делают осознанно?
Перевожу взгляд на вино и понимаю, что пить не смогу. Меня тошнит. И противные слезы все никак не получается остановить. У меня самая что ни на есть истерика, которую я совершенно не могу проконтролировать, равно как и остановить дебильный плач. Подхожу к краю бассейна. И как это сделать?