— Красивая, Сонь, в тебя, — наконец произносит он. — Но взгляд у нее какой-то нехороший. Дьявольский.
— Не выдумывай. Взгляд Яра, — мельком смотрю на Крапивина.
— Ну, я же говорю, нехороший.
— Знаешь что, папа!
— Знаю. Я так и вижу в ней дьявола. Через несколько лет, когда она начнет понимать что говорит, тогда припомнишь мои слова.
— Это как понимать?
— Он имеет в виду, что она будет такой же приставучей и гаденышем, как ты. Ну не то что бы прям гадкой, но проехать около детского дома иногда захочется.
— Мама!
— Ну что, мама? Я не очень представляю, что из таких генов может получиться что-то ангельское. Вот у нас же не вышло. А у вас как-то вообще все сильнее запущено. Ярослав, не в обиду. Но вы оба такие…
— С припиздинкой? — интересуется Крапивин.
— С этим мы, а вы с ебанцой. Особенно ты, — тычет папа в Яра.
— Папа, ты это специально?!
— Да не ругаемся мы. Это просто прелюдии.
— Причем тут это? Ты специально материшься при Алине, чтобы она это запомнила в отместку за то, что я вам пела матерные песни?!
— Конечно, нет. Но ты подкинула мне хорошую идею. Интересно, как твой гений будет справляться, когда она запомнит песенки, которые слушала ты.
— Не смей!
— Обещаю, что Слава не будет ей их включать. Все, езжайте с Богом отдыхать, — встревает мама.
Как-то иначе мне представлялся наш отдых. Нет, день был прекрасным, вкусная еда, СПА-процедуры и отсутствие забот, да и ночь выдалась действительно великолепной. Но кто ж знал, что Яр поднимет меня на следующий день в семь утра, чтобы…сходить за грибами.
— Ты прикалываешься?
— Нет. Наберем белых и будет нам счастье на зиму. Давай, Сонь.
— Но я не хочу.
— Ну я тоже много делаю того, что не хочу. Например, видеть твои некоторые дизайнерские решения в комнатах. Или есть десерт из бананов, приготовленный твоей мамой, который я терпеть не могу. Или, например, пускать собаку в нашу кровать и менять из-за этого по несколько раз в день плед, или…
— Все, все, я поняла. Сейчас чистюля поборет адекватного Крапивина. Пойдем за твоими грибами.
— За нашими.
— Ага.
Что нужно такому гению как Крапивин, чтобы словить на его лице необычайный интерес и счастье? Всего лишь грибочки. Не галлюциногенные, а обычные белые. Я видела такую же неподдельную радость на его лице, когда он взял впервые на руки Алину. Сумасшедший мужик.
Поворачиваюсь к Яру и в тот же момент он наклоняется рядом со мной. Невольно возникают ассоциации с коленями.
— О, как приятно, что ты снова передо мной на коленях, — сажусь напротив него на корточки.
— Чем бы дитя ни тешилось.
— Ага. Кстати, у нас скоро годовщина свадьбы.