Ну да, точно, о чем это я. Крапивин, в отличие от меня, знает о беременности все! Да чего уж там, эта ходячая энциклопедия уже знает все и про самих новорожденных.
— Это был риторический вопрос, если что. Но спасибо, что просветил.
— Если ты сейчас заплачешь, то отек в носу станет еще больше.
— И стану еще страшнее? — всхлипывая произношу я.
— Нет, — проводит большим пальцем по нижнему веку, стирая выступившую слезу. — Будет дышать сложнее, чем было. Это же еще больший отек слизистых.
— Все-то ты знаешь.
— К сожалению, не все. А может, и к счастью. В данном случае, боюсь, что все мои знания, приобретенные во время твоей беременности, касательно детей могут сыграть со мной в обратку. Порой лучше действовать интуитивно, а не так, как пишут источники. А учитывая, что нет единого мнения, все становится гораздо сложнее.
— Зато с тобой будет не так страшно. Ты же не оставишь меня одну и не придумаешь, как большинство мужиков, несуществующую нагрузку на работе и внезапную занятость? Мне одной страшно.
— Конечно, нет. Как я могу это сделать, если работаю дома? Я придумаю несуществующую инфекцию и чтобы вас типа не заразить, умотаю в какой-нибудь релакс комплекс на пару недель.
Все это сказано настолько реалистично, что у меня моментально раскладывает нос. То ли от страха, то ли от злости.
— Это была шутка. Зато ты передумала плакать и нос разложило.
— Ты…ты…у меня просто нет слов.
— Даже если мне будет сложно и страшно, я никуда не денусь. К тому же всегда можно попросить помощи у твоих родителей и Сабины.
Может, виноваты гормоны, но, казалось бы, после такой вдохновляющей речи мне не становится легче. Мне почему-то именно сейчас становится его жаль. Вроде как, есть реально существующая мать, но, по сути, только по документам. Она лишь оболочка от человека, которая и при нормальной жизни особо не интересовалась жизнью детей, что уж говорить про сейчас.
— Я уверена, что ты будешь хорошим папой.
— Я буду рад, если это будет так, — приподнимается на руку, опираясь на локоть. Свободной рукой поднимает вверх мою футболку, оголяя живот. — Ну что, пойдем прогуляемся, девчонки?
— Я не так что бы за. Надо одеваться, натягивать колготки, чтобы надеть платье в распашонку, потому что я не выйду на люди с такой огромной жопой в джинсах.
— А что скажет Алина?
— Что я ей скажу, то она и сделает. Не доросла еще, чтобы руководить мной.
— Ладно, возьму на себя огонь. То есть общее решение. Девчонки, мы идем гулять. Мальчики тоже, — переводит взгляд на Тихона. — Встаем.
Яр тянет меня на себя, и я не хотя, но все же решаюсь на прогулку, хотя постоянная боль в пояснице снова напоминает о себе.