— Выберу я.
— Что и требовалось доказать. Теперь вопрос — как ты собираешься есть то, что будут готовить грязными руками мои однокурсники?
— Никак. Мы не будем это есть, — произносит тоном, не терпящим возражений, и переводит сосредоточенный взгляд на дорогу.
До места назначения мы доезжаем без происшествий. Но после слов Крапивина — переодеть обувь, которую я почему-то не обнаруживаю в своей сумке, это самое происшествие нарисовывается. У чистюли на лице написано большими буквами что-то типа «я ни капельки не удивлен».
— Я забыла пакет с кедами.
— И почему я ни капельки не удивлен? Это риторический вопрос, если что, — он тянется к пакету в багажнике и достает оттуда…кроссовки. Причем моего размера. — Надевай.
Охренеть он подготовился. В них еще и новенькие носочки. Одна проблема — шнурки.
— А ты не мог бы завязать мне шнурки? Я не очень это умею и люблю, — смотрит на меня как на сумасшедшую, но…опускается передо мной на корточки и принимается зашнуровывать кроссовки. Прелестный вид. Еще чуть-чуть и на колени встанет. Прелестно.
— Что ты делаешь?
— Что?
— Зачем так давишь мне на плечи? — задирает на меня голову.
— Тебе показалось. Я просто опираюсь на тебя, так как у меня плохой вестибулярный аппарат.
— Надо записать тебя на курсы актёрского мастерства.
— Думаешь, из меня выйдет актриса?
— Думаю, что там тебя могут научить лучше врать. Сменная одежда точно есть? Или так же, как с обувью?
— Есть.
— Ну, тогда пойдем.
Не так я себе представляла это мероприятие. Крапивин выглядит абсолютно нормальным. Он ни с кем не конфликтует и никого не нокаутирует своим словом. Он, сука, даже дважды улыбнулся Лике. Лживый мудак. А ведь сам мне говорил, что она лошадь!
В то время, как все уже начали пить пиво, два неудачника, на которых скинули ставить палатки, и я, выглядим так, как будто мы лишние. Если бы не Тиша, я бы свихнулась от скуки. Сам Крапивин не пьет то, что остальные, он, конечно же, цедит свое. И на меня не смотрит. Так и хочется топнуть ногой как ребенок, чтобы обратил на меня внимание.
Но вместо интереса в мою сторону, эта паскуда нанизывает со знанием дела мясо на шампур. Дежавю. Я впервые обратила на него внимание как на мужчину на озере. Точнее на его руки. Эти долбаные пальцы и тогда подлили масла в огонь. Я бы хотела сказать, что у меня паранойя, но нет. Лика точно так же, как и я, смотрит на его ладони. И совершенно точно ими восхищается. Так и хочется крикнуть «не для тебя пальцы вырастил». Но каким-то чудом я молчу. Ни за что не покажу, что меня это задевает. Он только этому обрадуется.