— Ты о чем вообще?
— Мы оба проиграли. Но это всего лишь маленький проигранный раунд на пути к большой победе.
Я не успеваю обдумать сказанное, как он протягивает ко мне руку и проводит пальцами по виску, а затем наклоняется и едва касается губами моей скулы.
— Так и знал, что надо было сначала целоваться. Ну, ладно. Ожидание подогревает интерес.
Я нахожусь в такой прострации, что не сразу соображаю, что Крапивин выходит из машины и открывает мне дверь.
Я выхожу из авто, и он тут же переводит взгляд на машину позади нас.
— Твои вещи привезли, — словно идиотку оповещает меня, передавая мне в руку сумку.
Сама не понимаю, что мне хочется сейчас сделать. То ли дать ему в морду, не думая о том, как правильно поставить большой палец, то ли топнуть ногой как истеричка, то ли просто заплакать как маленькая девочка. Меня штормит похлеще, чем двенадцать месяцев с ПМС.
— Я просил остановиться не около твоего дома, не из-за возможно возникшей в твоей голове версии: «аля я боюсь твоего отца». Нет. Это не так. Я просто хотел поговорить без охраны, которая, возможно, вмешалась бы. Останови я машину у твоих ворот, у нас бы это не получилось, — кажется, впервые его рост на меня не давит. Я не чувствую себя букашкой. Но только лишь потому что и так раздавлена. Казалось бы, вот она радость, я избавляюсь от его общества. Я забуду все, о чем он мне сказал и даже думать не буду, о чем он не договорил. Но прекрасно понимаю, что буду. Буду думать обо всем. И о нем тоже!
— Это все, что ты хочешь мне сказать?
— Пусть пока будет, да.
— Но есть ведь что-то еще?
— Много чего есть. Я даже мог бы сейчас накинуть себе несколько баллов, чтобы выглядеть в твоем представлении лучше, но не буду. Я люблю сложные задачи. Их решение обогащает мое скучное серое существование. Может, после решения этих, я наконец словлю дзен. Несмотря на то, что я сам себя загнал в полную задницу, я рад, что не поручил моему помощнику найти того, кто залез ко мне в дом. Не рад, что ты оказалась его кровью, врать не буду. Но рад, что залезла в дом именно ты и именно ко мне.
Я могла бы сказать, что моя рука занята сумкой, и я не могу его оттолкнуть. Я могла бы сказать, что мои мысли заняты его словами, и я не могу сконцентрироваться, чтобы его оттолкнуть. Я могла бы соврать о чем угодно. Но это глупо, учитывая, что какого-то черта сама позволяю себя поцеловать.
Мысленно уговариваю себя, что это… ну правда же на прощание. Я его больше точно никогда не увижу.
— Маму не обижай, — непонимающе смотрю на него, когда он отрывается от моих губ.