Но показать это ему — означает, еще больше упасть в собственных глазах.
— Не вижу радости в глазах.
— Еще б мне радоваться, — как можно беззаботнее произношу я. — Мало того, что ты звездобол, так еще и жмот. Взял и прокатил с рестораном, — невероятным усилием воли заставляю с вызовом посмотреть ему в глаза. — Так где мой ресторан, дядь Ярик? Я надеялась заказать омаров, лобстеров, черной икорки и трюфелей, чтобы у тебя больше не возникало мыслей на тему завалить в койку такую транжиру. А на десерт в моих планах было накрошить тебе в тарелку порезанные волосы и пока ты бы дышал в пакетик от пережитого стресса, я бы тебя уела, и сама сбежала. А ты взял и все испортил. Значит так, вези меня в ресторан. Живо.
Я ожидала какой-нибудь колкой фразы в ответ. Возможно, нецензурной, но не того, что, усмехнувшись, Крапивин назовет какой-то адрес. И как это понимать?
— Ты спросила где ресторан. Я назвал тебе адрес, — ну да, как же я могла забыть о его способности читать мысли. — Когда все немного уляжется и другое чувство будет превалировать над ненавистью и обидой, жду тебя в моем ресторане. Я за это время поставлю туда пианино или фортепиано. Признаться, я не знаю между ними разницу, но думаю, это не принципиально. Ночью в кровати ты обещала сыграть для меня. Помнишь?
— Странно, что мужик, выжравший такое количество алкоголя, об этом помнит.
— Меня плохо берет алкоголь. Черный или белый?
— Что?
— Цвет пианино?
— Черный рояль, — произношу первое, что приходит на ум, дабы не выдать свои истинные чувства, а сама от происходящего то и дело впиваю ногти в мякоть ладони.
— Несмотря на то, что на нем будет видна пыль, я тоже хочу черный, — я точно его прибью! Каким-то чудом обхожусь сжатыми руками в кулак. — Признаться, у меня появилась навязчивая идея. Я хочу тебя в белом платье на черном пианино, — вот это как сейчас понимать? Хочу тебя на пианино трахнуть или сыграть?
— И то, и другое, — вот же! — Но сначала сыграть. Хочу услышать, как ты играешь.
Дабы сохранить хоть какое-то чувство гордости и не скатиться при нем в истерику, я берусь за ручку двери, намереваясь выйти.
— Я не отпускал, — накрывает мою руку своей и тянет на себя.
— А, так ты привез меня сюда, чтобы подразнить домом? — да хоть бы и так! Я не готова к встрече с мамой и папой. Я даже не придумала никакой версии!
— Нет, конечно. Но мы еще не поговорили.
— Ты мог передать вчера через кого угодно, что вернешь меня домой сегодня, но вместо этого даже не удосужился сказать об этом по дороге сюда! У меня был бы хотя бы час, чтобы придумать хоть какую-то версию для родителей, а теперь что?