— Да, да. Непременно посади меня.
— Стой! — и все. Очередной ступор. Не хочу демонстрировать заинтересованность, но… — Куда он делся?
— Понятия не имею. Наверное, попросил кого-нибудь закрыть его в бункере, чтобы не распускать свои шаловливые руки на тебя. Сидит где-нибудь в глуши и дрочит на твое фото или видео.
— Фу, какая ты противная.
— Ага. Поэтому надеюсь, мы с тобой не будем контактировать за пределами этого дома.
— И не надейся.
Очередной зачеркнутый день в календаре и снова бессонная ночь. Семнадцать дней. Много или мало, чтобы свихнуться? Еще четырнадцать дней и я окажусь дома. Ведь окажусь?
Я не надеялась на то, что увижу эту смазливую морду в семь утра на кухне. С чупа-чупсом, мать его, во рту. Так и хочется спросить, где шлялся, но быстро себя одергиваю. Я ему не жена. Всего три дня прошло, а ощущение словно вечность его не видела.
Пялимся друг на друга молча непозволительно долго. Ну кто-то ведь должен быть разумнее и прервать эти переглядки. Наконец, демонстративно достает чупа-чупс и произносит:
— На обед я хочу пюре, мясо по-французски и капустный салат.
— И вам здрасьте, дядь Ярик. А что-нибудь еще хотите?
— Шарлотку.
— Это все, что вы хотите?
— Тебя.
— Что?
— Тебя хочу…видеть с убранными волосами во время готовки.
— Может, сразу налысо побриться?
— Боже упаси, лысая ты мне не понравишься.
Мой мозг видимо атрофировался за три дня отсутствие Крапивина. Я не знаю, что придумать в ответ на его слова. А хочу. Жуть как хочу и дальше перебрасываться с ним язвительными фразами.
— Соскучилась?
— По шизанутому душниле? Ага. Мечтай, — я думала, больше удивить он меня не может, ан нет. Чупа-чупс и Крапивин, это, примерно, как я и балерина.
— Помогает от тяги к никотину. Надо что-то сосать, — вдруг произносит он.
— Соси, соси.
— Обед к двум. Смотри, не пересоли.
Провожаю взглядом эту невозмутимую скотину и принимаюсь завтракать.
Хотела общества Крапивина? Получи и распишись. Вот только, я не ожидала, что во время моей готовки обеда, он уткнется взглядом в ноутбук.
Я хочу, чтобы он обратил на меня внимание! А он как будто реально весь в работе. Что? Что сделать такое, чтобы понять наблюдает он за мной или нет. И чтобы непременно дал это понять вслух. Разбить что-то? Нет. На это любой обратит внимание. Надо сделать что-то незаметное обычному человеку, но такое, что непременно выведет Крапивина из себя.
Беру картофелину и принимаюсь чистить. Нет…насильничать над бедняжкой, срезая половину. Раз картофелина, два, три.
— У белорусов сейчас случился массовый инфаркт, — да, детка! Значит, смотрит!