Сторож выходит проводить нас до машины, оставиляя «барда» объясняться с женой:
— Главный конструктор на судоремонтном, военные корабли строит, а жену боится, — насмешливо ябедничает Митрич.
Мы понимающе улыбаемся и начинаем прощаться…
…Минут через тридцать, въезжаем в знакомый мне двор. Леха тоже хорошо помнит двор и подъезд Завадского, ведь сам отвозил его сюда на такси от Вериной квартиры. Воспоминание о Вере мгновенно откликается в груди острым разочарованием и досадой. Ладно…
Заехали в пустой парковочный карман, похлопали дверьми и направились в подъезд.
Странная штука жизнь, вроде взрослый человек… почти пожилой… Ведь сам же все спланировал, и закончилось все хорошо… а ведь нет… Еще на подступе к подъезду мне неожиданно стало как-то не по себе, а тут еще и на лифте висело объявление «Ремонт».
«Братцы», весело ругнувшись, потопали слонами на шестой этаж, я же с трудом плелся за ними, еле переставляя ноги от навалившихся воспоминаний.
Короче, опозорился… Пока, обрадованный нашему приходу Завадский, знакомился с Димоном и тряс руки обоим «мамонтам», было нормально. Когда же он перенес свое внимание на доковылявшего меня, то первым вопросом было, что у меня с лицом и почему я такой бледный. Тут уже озаботились и «братья».
Сначала я попытался их уверить, что все нормально и попросился в ванную, надеясь прийти в себя, но когда меня там стало, ни с того, ни с сего, рвать желчью, то закрытая задвижка осталась просто незамеченной Димоном, который открыл дверь на подозрительные звуки.
Ну, фиг знает… Какая-то нехарактерная для меня «взрослого» чувствительность… Хотя, ведь чуть не убили меня в этой квартире.
Отмазка, что я мог отравиться карамельками Митрича, которые ели все трое, не прокатила. Пришлось признаться в накативших воспоминаниях. Дальше начался, вообще, театр… «Братцы» сочувственно сопели и бормотали что-то успокоительное, а Завадский так и вовсе чуть не задушил в объятьях, да еще и прослезился. Дурдом, короче…
Наконец, все устаканилось… ну, в переносном смысле… Завадский предложил это сделать и в прямом, но оба морпеха были за рулем и хотели еще покататься, а когда были озвучены планы поехать к Бивису проверить готовность песен, то тут уже загорелся и сам Николай.
Мне мысль сменить обстановку тоже казалось весьма привлекательной, поэтому уже через десять минут мы весело катили в машине по солнечному летнему Ленинграду.
Теплый поток воздуха, врывавшийся в открытые окна, окончательно выдул из меня неожиданно накатившую дурь. Я с энтузиазмом рассказывал Завадскому о песнях, которые уже написаны с Бивисом, и о тех, которые еще в работе. Леха с Димоном тоже, не скупясь, делились своими искренне восторженными впечатлениями от «моего творчества» и постепенно все они расслабились и перестали, время от времени, озабоченно на меня поглядывать…