Николай оказался среди вторых.
— Семья: жена, дочка… Сами понимаете… — Николай пожал плечами и философски вздохнул.
Таксист, гревший уши, но не встревающий в разговор, вздохнул тоже. Некоторое время в салоне раздавалось только мерное щелканье таксометра.
— Так что поем, в основном, «песни советских композиторов», «Битлс» в ресторанах заказывают редко, — преувеличенно весело засмеялся Николай, тряхнув головой, — А в газетах писали, что ты тоже сочиняешь песни? Там даже марш был…
— Ну, рок-н-ролл не напечатали бы, — улыбнулся я.
— А ты и рок-н-ролл можешь⁈
— Он много, что может, — гордо встрял Леха.
— Так надо попробовать кому-то из известных предложить, — оживился Николай.
Леха усмехнувшись открыл рот, потом его закрыл и посмотрел на меня.
«Молоток, все-таки, парень, лишнего не говорит. К тому же, явно, признал мое первенство, а это уже очень хорошо.»- подумал я и, посмотрев на Леху, слегка кивнул.
— Уже предложили, Сенчина будет петь… — небрежно сказал тот.
— Ух, ты… — выдохнул Завадский, — Сенчина, вообще, с целым оркестром выступает, может первоклассно получиться. А, что она будет петь?
— Так, песенку одну… может две… — уклончиво ответил я. В голове зародилась мысль, и я не видел причин, почему бы ее не попытаться воплотить…
В ресторане нас встретили хорошо. Просторный зал столиков на тридцать, скудноватый декор был выдержан в кавказских мотивах, а на стенах висело множество чеканки. Однако метрдотель был во фраке, да и официанты все были славяне. Посетителей почти не было, поэтому кухня готовила вкусно и быстро. Знавшие Николая, официанты были предупредительны и вежливы, а после, сделанного нами обширного и дорогого заказа, так и, вообще, стали душками.
Еще выйдя из такси, Леха, по моему наущению, категорически предупредил Завадского, что сегодня платим мы, в компенсацию за его пострадавшее здоровье. Почти все «свои» деньги Алексей потратил у Шпильманов, поэтому я незаметно передал ему мою заначку. Как-то сама собой родилась привычка всегда таскать с собой пять сторублевок. Потратить пятьсот рублей было совершенно нереально, но я все равно упорно их носил при себе. Вот сегодня и пригодятся…
За столом, после нескольких рюмок, установилось полное братство. Даже я «хлопнул» рюмашку «Слънчева бряга», пока лехин кулак не замаячил предупреждающе перед моим носом. Захмелевший Николай приобнял меня и начал путанно, но совершенно искренне рассказывать мне, что я спас не только его дочь, я спас и его жену, и его самого…
— Понимаешь, — говорил он, глядя на меня абсолютно несчастными и испуганными глазами, — все бы рухнуло… жена не хотела ехать на дачу без дочери… я настоял… выехали с утра, чтобы быстрее вернуться… а зачем ее было таскать если только туда и обратно?.. она просто устала бы… она же маленькая, — его глаза наполнялись слезами.