В больнице маме выписали больничный «по уходу за ребенком», мне хоть и исполнилось уже 14 лет, но, раз у меня была операция, то, оказывается, положено. Целыми днями мы играли с ней в карты, шахматы и домино. Со среды мне разрешили вставать, так что еще добавились и прогулки в огромном больничном парке.
Ежедневно приезжал Леха и, если не работал, то высиживал в палате и гулял с нами целый день. Дважды приезжал с фруктами Ретлуев, врал, что фрукты с родины, наверняка купил на рынке. Впрочем, у меня в палате и так можно было открывать фруктовый ларек, столько всего натащили дедушка и Леха. Да и больничная еда не страдала скудностью или однообразием.
По моим воспоминаниям «первого детства», в обычной больнице, где мне приходилось пару раз оказываться, такого разнообразия не было. Хотя тоже кормили прилично. Но «свердловка» своих пациентов питала вкусно, полезно и обильно!
Выздоравливал я очень быстро. С одной стороны уход был — лучше не придумаешь, с другой — рана, все-таки, не была тяжелой, теплая куртка сдержала лезвие и оно вошло в меня не слишком глубоко. Да и съеденные мною самостоятельно антибиотики пришлись, видимо, очень кстати. Никаких осложнений не наблюдалось.
Владимир Михайлович был очень доволен ходом лечения и, тоже частенько «зависал» в моей палате, поскольку у нас было весело! Часто проходили карточные турниры по игре в «дурака». Играли, в основном, «пара на пару». И если мы с мамой пару Ретлуев-Леха разделывали под «орех», то я с Лехой, в итоге, проиграли паре мама-Владимир Михайлович с общим счетом 13: 22! Зато взяли реванш у пары мама-дедушка 25: 17. Короче, лично мне в больнице было весело!
Мама тоже быстро успокоилась, поскольку видела меня более чем бодрым и постоянно слышала от Владимира Михайловича уверения, что я быстро иду на поправку и все анализы «ну просто космические»!
Поэтому в обед пятницы Владимир Михайлович, наконец, счел возможным меня выписать домой. Осложнений никаких не было, заражения удалось избежать, швы сняли в четверг, да и рана, если честно, была легкой, ничего важного задето не было.
Тепло распрощавшись с медицинским персоналом, пришедшим меня провожать, мы поехали домой на Лехином «москвиче».
Выходные предстояло провести дома, а с понедельника я готов был идти снова в школу, заканчивать учебный год. Хотя Владимир Михайлович и намекал, что может прописать мне домашний режим. Но торчать в четырех стенах совсем не хотелось, да и на улице была чудесная солнечная погода и днем температура поднималась под 20 градусов.
Так что я настоял на школе. Доктор не упирался, поскольку тоже считал меня уже вполне здоровым. Никто из высокого начальства меня в больнице больше не посещал, и я уже начал планировать, как не дать им про меня забыть.