Прокурор замялся после моего «пассажа» об игрушках, а затем поинтересовался:
— Ты ведь не будешь возражать, если мы заберем эти предметы и твои вещи… ну, те, которые в крови?..
Веселость в палате сразу притухла: «игрушки» и «вещи в крови» прозвучали невеселым диссонансом.
— Берите, конечно, я все понимаю, только… — я потупился.
— Что? Говори… — уже вполне дружелюбно подбодрил прокурор.
— Вы маму до смерти не напугайте, а то ведь я у нее один, трясется надо мной. Папа в Африке погиб — он у меня военным летчиком был. Вот, теперь живем вдвоем с мамой. Ей, как-то аккуратно сказать надо. Да, и меня, наверное, не отпустят сегодня домой…
Я поднял глаза. Вид у моих высоких гостей был слегка виноватый: маму, наверняка, никто не дал указание предупредить, про папу не могло не задеть, да и вообще, было видно, что относятся ко мне хорошо и жалеют.
— Чего вы на меня так смотрите? — надулся я — сам жив, девочка цела, преступник в тюрьме, вы все так же бы поступили.
— Вряд ли, — после небольшой паузы, задумчиво сказал начальник ГУВД Кокушкин — я бы от милиции убегать, наверное, не стал бы.
Секундное молчание и дружный хохот! Вот же веселая компания подобралась… Ей богу!..
Ты не волнуйся, Витя — отсмеявшись, заверил Чурбанов — маму твою аккуратно предупредят, привезут сюда и вещи изымут максимально деликатно — произнося эту фразу, он, в основном, смотрел на Кокушкина. Тот понятливо кивнул.
После этого, как-то одновременно, все стали подниматься, завершая свой коллективный визит. Стулья были сдвинуты в стороны, дверь в палату, сразу же открылась и в проеме нарисовался один из офицеров сопровождения. Подслушивали они там, что ли… а может и подслушивали. Работа такая.
— Ну что, герой! — начал заключительную речь Романов — поправляйся скорее, набирайся сил. Все необходимое врачи для этого сделают, — он перевел взгляд на «зава отделением» и тот энергично закивал головой.
Чурбанов тоже придвинулся к кровати и, улыбаясь, сказал:
— Давай, чемпион, заканчивай свою школу и поступай Московскую школу милиции, моя рекомендация тебе обеспечена!
— Не переманивай перспективные кадры, Юрий Михайлович! — притворно нахмурился Романов.
— Ладно тебе, Григорий Васильевич, сочтемся, как-нибудь — засмеялся Чурбанов — одной ведь Родине служим!
Уже, осторожно потряся мне на прощание руку и, двинувшись было к выходу, замминистра остановился, полез в верхний наружный карман кителя, достал маленький белый прямоугольник и протянул мне:
— Вот держи, тут мой телефон указан… на всякий случай, ну и если в милицию надумаешь идти, — он опять засмеялся.