- Мне жаль, Валя, - тихо произнесла я, поправляя лямку тяжелого рюкзака на плече. - Жаль твои заготовки. Дуб действительно был хорошим. Но в этом доме для тебя больше нет места. Твой пластмассовый мир закрылся, а мой только начинается.

Валентин сделал неловкий шаг с крыльца навстречу мне, протягивая дрожащие руки. Он попытался ухватиться за рукав моей мембранной штормовки, но его пальцы замерли в паре сантиметров от ткани. Он наконец-то разглядел мой внешний вид.

Мои светлые табачные брюки были покрыты засохшими разводами серой таежной глины после вчерашнего спуска. Тяжелые треккинговые ботинки, пахнущие болотной тиной и прелой хвоей, казались огромными по сравнению с его начищенными городскими туфлями. Но главное - мои руки. Жесткий марлевый панцирь повязок, наложенный Славой, потемнел от сукровицы и дорожной пыли. Валентин смотрел на эти бинты с суеверным, почти детским ужасом.

- У тебя... у тебя руки в крови, Анфиса, - выдохнул он, пятясь обратно к ступеням. - Что произошло в лесу? Ты нашла заимку Бороздова? Скажи мне, карта была настоящей?

В его глазах, сквозь наносную вуаль раскаяния и усталости, на мгновение вспыхнул тот самый лихорадочный, фанатичный блеск, который я видела у него последние десять лет, когда он бредил «Рыжьим Камнем». Его эгоцентризм не умер, он просто притих на время. Даже сейчас, стоя на моем пороге бездомным и уволенным, он продолжал думать о чертежах великого мастера, видя в них свой последний шанс вернуться в профессию и утереть нос Круглому и Инге.

- Карта была настоящей, Валя, - ответила я, твердо опираясь на рябиновую трость. - Мы нашли заимку. И сундук нашли. Там действительно уникальное наследие.

- Господи... - Валентин неловко опустился обратно на ступеньку, его колени снова хрустнули. Он закрыл лицо руками, его плечи судорожно вздрагивали. - Я знал... я всегда знал, что старик Бороздовой не врал. Анфиса, умоляю тебя. Мы ведь можем всё исправить. Я помогу тебе разобраться в чертежах, мы восстановим эти технологии, Круглый приползет ко мне на коленях! Мы озолотимся, уедем в город, купим нормальную квартиру... Давай начнем сначала, а? Ну совершил я ошибку, бес попутал, этот страх старости... Но ведь ты моя жена, ты всегда меня понимала!

Он говорил быстро, жадно, пытаясь склеить разбитую чашку осколками чужой, моей собственной жизни. Он искренне верил, что достаточно встать на колени и пообещать мне совместный бизнес на костях столетнего мастера, чтобы я забыла про его уход, про его брезгливые слова об увядании и запахе поликлиники.