Он подошел к переднему бамперу, опустился на колени прямо на замерзшую грязь и профессионально осмотрел подвеску под мостом. В его движениях не было ни грамма суеты или недовольства жизнью - только привычные действия человека, который знает цену исправной технике в тайге.

Мне нестерпимо хотелось смыть с лица остатки вчерашней болотной сырости и липкого страха. Я медленно пошла вдоль берега ручья, выискивая тихое место, где течение было ленивым. Двигаться приходилось осторожно, удерживая перевязанные ладони полусогнутыми на уровне груди.

Возле поваленного ствола березы образовалась небольшая заводь с чистой, прозрачной водой. Я опустилась на левое колено, бережно вытянув травмированную правую ногу в сторону. Руки в грязных бинтах я держала на весу. Склонившись над зеркальной гладью заводи, я соединила локти вместе и предплечьями зачерпнула горсть ледяной влаги, сплеснув ее себе на лицо.

Физический шок от холода был мгновенным. Кожу обожгло до слез, дыхание перехватило. Я повторила процедуру еще раз, смывая запекшуюся пыль с висков, щек и шеи. Ледяные капли стекали по воротнику фланелевой рубашки Славы, возвращая мне предельную, хрустальную ясность мыслей.

Я замерла, глядя на свое отражение в колеблющейся воде. Обветренное лицо со здоровым румянцем, покрасневший нос, седые волосы, давно выбившиеся из строгого пучка. На мне не было дорогой косметики, изящной одежды или архитектурно выверенных линий кроя, которые так ценил Валентин. Но в этих глазах больше не было испуга или растерянности брошенной женщины.

Я смотрела на воду и понимала удивительную вещь. За последние двое суток тяжелого перехода через перевал, борьбы с обвалом на сыпухе и спасения замерзающей Инги, я ни разу не вспомнила о бывшем муже. Мой мозг просто вычеркнул его из списка приоритетов. Валентин со своими идеальными кожаными чемоданами, капризами и паническим страхом старости казался теперь чем-то бесконечно далеким, словно персонаж из прочитанной в ранней юности и давно забытой книги.

Фантомная боль от разрушенного брака, которая мучила меня весь прошлый месяц, намертво затянулась плотной рубцовой тканью. Я вылечила себя сама, нагрузив тело тяжелой, честной работой в лесу. И это осознание давало мне больше сил, чем любые слова сочувствия от коллег в поликлинике. Я была совершенно свободна от прошлого.

Я поднялась на ноги, вытирая мокрое лицо рукавом мужской рубашки. Слава уже закончил осмотр подвески и укладывал инструмент в багажник. Заметив, что я возвращаюсь, он достал из бардачка завернутый в пергамент сверток.