Стартер отозвался тяжелым, натужным воем. Шестеренки со скрежетом вошли в пазы, коленвал сделал один ленивый оборот, другой, а затем старый дизельный двигатель кашлянул и уверенно заработал. Машина затряслась мелкой, зубодробительной вибрацией. Из воздуховодов на лобовое стекло медленно потянуло запахом несгоревшей солярки и первым, еще слабым теплом.

- Завелся, - Слава отпустил ключ и чуть повернул голову ко мне, прищурив серые глаза. - Топливо не запарафинилось, но аккумулятор на пределе. Еще пара градусов ниже нуля, и мы бы тут куковали до полуденного солнца. Как твоя нога, Спицына? За ночь не застыла?

- Ортез держит жестко, - ответила я, аккуратно шевеля пальцами ног в тяжелом треккинговом ботинке. - Сустав не ноет. Только руки дергает к погоде.

- Сейчас печка разгонит сырость, станет легче. Сиди пока, я проверю брод.

Он открыл водительскую дверь. Примерзшая за ночь резина уплотнителя поддалась с сухим, трещащим звуком. В кабину хлынул поток ледяного, пахнущего чистым снегом воздуха. Буран мгновенно оживился, соскочил с кожуха трансмиссии и выпрыгнул следом за хозяином, глухо зашуршав лапами по замерзшей траве.

Я подождала несколько минут, пока стекло напротив меня не начало оттаивать, покрываясь прозрачными каплями конденсата, и тоже приоткрыла свою дверь. Оперевшись здоровым левым локтем о металлический косяк, я осторожно спустилась на землю. Тяжелая резиновая подошва уверенно врезалась в обледенелую корку глины. Никакого предательского скольжения или боли при наступании не было, только легкая скованность в мышцах бедра после неудобной ночи в кресле.

Тайга вокруг изменилась до неузнаваемости. Вчерашний ледяной ливень со шквалистым ветром ушел на восток, оставив после себя пронзительную, звенящую тишину. Небо над зубчатой кромкой хвойного леса было прозрачным, нежно-голубым, без единого облачка. Каждая ветка векового кедра покрылась тонкой стеклянной глазурью инея, которая вспыхивала миллионами мелких искр под лучами поднимающегося солнца. Лес казался застывшим, законсервированным в этом утреннем безмолвии.

Слава стоял у края размытой колеи. Ручей больше не ревел рыжим, бурлящим потоком. Из-за ночного заморозка приток воды с горных склонов уменьшился, и русло заметно обмелело. Грязная пена осела на прибрежных кустах серой бахромой, обнажив каменистые перекаты брода.

- Сантиметров на сорок ушла вода, - Слава посмотрел на меня из-под козырька мокрой кепки. - Проскочим без проблем. Камни скользкие, но у УАЗа зацеп хороший. Я только рулевое гляну на всякий случай.