Они сделали шаг в нашем направлении, но, заметив жест адъютанта, охрана наследника Дома Грача остановилась.

— Ид! — Авельслебен, увидев колдунью, заулыбался, положив сигару прямо на балконные перила, и поцеловал ей руку. — Ты как всегда — само восхищение.

— Даан, твоя жена и моя подруга очень ревнива. Будь осторожнее! — смеясь, ответила Ида, едва приобняв его.

— Только не к тебе.

— Риттеры, позвольте мне представить вас друг другу. Риттер Раус Люнгенкраут и риттер Даан Авельслебен барон Тон, из Великого Дома Грача. Надеюсь, вы станете добрыми друзьями и порадуете меня этим.

Мы поклонились. Он — едва, как и было положено по его статусу.

— Приятная встреча, риттер Люнгенкраут. И место. И компания.

— Вы совершенно правы, ваша светлость. Всё гораздо лучше, чем в наше первое знакомство.

Он вопреки всему расхохотался, сунул сигару в зубы:

— Отлично сказано, а, Поль?

Адъютант послушно кивнул.

— Просим нас простить, риттеры. Нам следует обсудить десерты. Мы оставим вас всего на несколько минут, — Ида взяла отца, сейчас удивительно молчаливого, под руку, одарив меня многозначительным взглядом.

— Передай Альбертине мои сердечные приветы. И извинись за меня. Я посещу её, как только закончу с делами, — попросил Авельслебен.

— Обязательно, — пообещала Ида. — Она будет расстроена, но простит тебя за коробку конфет с вишнёвым ликёром.

— Я помню её вкусы, — теперь улыбка этого человека была тепла и приятна, словно он оставил все заботы позади.

Мы остались одни, если конечно не считать Поля, застывшего в дверях символом офицерской доблести, героического самопожертвования (жизнь за командира он точно готов отдать, вон как рука в перчатке сжимается на рукояти сабли) и каменного болвана, который «ничего не слышит» в разговорах вышестоящих.

— Надеюсь, у вас нет обид за нашу прошлую беседу, риттер? — прямо спросил Авельслебен.

— Никаких обид, ваша светлость. Напротив, я благодарен вам за то, что не томлюсь в той опостылевшей гостинице ещё лишний месяц. Самый бесценный ресурс любого человека — это время. А у меня его совершенно бесцеремонно собирались отобрать.

— Ну, причины были вескими, вы не будете это отрицать. Они до сих пор остаются, признаюсь я вам.

— Помню каждую минуту.

— Желаете сигару? — он вытащил из отворота мундира металлический чехол. — Аденские.

Я принял её:

— Благодарю.

— Не откроете? — брови насмешливо приподнялись.

— Оставлю, как дар от Дома Грача. Не курю. В Иле с табаком часто перебои, а страдать там можно и без вредных привычек.

— Я сразу понял, что человек вы очень предусмотрительный, — одобрительно проронил он, локтем опираясь на перила. — Признаюсь, я здесь не ради вас. Но крошка Ид сочла нужным дать нам побеседовать. И знаете, я не против. Вы мне интересны, риттер. Позвольте не перечислять чем, иначе я могу пробудить в вас тщеславие.