Я вспомнил Фридриха, который служит Фрок уже вечность.

— Прекрасно понимаю тебя. Он твой телохранитель?

— В некоторые дни, а так при отце. Но возится со мной с детства, и с братом моим тоже. Он надёжная опора, с ним безопасно.

— Верю. Такого сбить с ног можно только выпущенной из катапульты банковской каретой.

Смех. Она взяла меня под руку, шепнула:

— Идём. Хочу представить тебя одному человеку, как это полагается у приличных людей. Хотя помню, что ты отказывался.

— Кажется я знаю, кому.

— Не спорь, — теперь её голос был нарочито строгим. — Это знакомство может защитить тебя в дальнейшем, раз ты так любишь влипать в настолько большие неприятности. Никогда не отказывайся от подобного, особенно если это ничего тебе не стоит.

— Не спорю, ритесса, — покладисто сказал я. — И благодарю, что замолвила за меня слово. Как тебе удалось убедить Авельслебена?

— Я могла бы сказать, что использовала очарование.

— Но правда не в этом.

— Наши предки были соединены. Родственными отношениями. Если покопаться, найдём связь через пять поколений. Я знаю его с детства, мой отец учил Даана стрелять и охотиться. Он был на воспитании у Рефрейров, прежде, чем его отдали в военную академию. А потом уже Даан стал одним из двух поручителей для меня, в Школе Ветвей. Моя подруга его жена, по сути, я была той, кто их представил друг другу, и он испытывает ко мне некоторую долю симпатии. Достаточной, чтобы выслушать разумные доводы, без всякого колдовства и принуждения.

— Он оказался очень великодушен.

Она погрозила пальцем:

— Авельслебен не настолько хороший человек. Впрочем, как и все мы. Раз тебя отпустил, значит или ищет выгоду, или ему за это не будет никаких последствий. Истинных причин я не знаю, но моё слово, как и слова других, сказанные за тебя, повлияли едва-едва.

— Но достаточно, чтобы он вспомнил об этом. Кстати говоря — про последствия. Он всё ещё на коне? За тот провалившийся рейд в Иле?

— Звания его точно не лишили, полки не отобрали, двери во дворец Первых слёз не закрыли и в клетку к чайкам не посадили. Но что там происходит наверху, мне неизвестно. И отцу, полагаю, тоже. Тссс…

Даан Авельслебен, в мундире Дорского полка (по счастью Дорского, а не Третьего Линейного, к которому у меня накопилась уже масса вопросов) курил сигару на выходящем в сад балконе особняка, негромко беседуя с отцом Иды.

В дверях жердью торчал адъютант при шпаге и в кавалерийской каске. От его одежды резко и неприятно пахло лошадиным потом, в дальней части коридора маячили две фигуры в алых мундирах «Рослых парней» гвардии лорда-командующего.