— Кто-то ответил!!!
— Всегда отвечает. Сейчас ты прикоснёшься к нашему маленькому семейному секрету. Будет немного неприятно.
Это как пройти через врата, ведущие на кладбище Храбрых людей. Прыжок в ничто. Нас «подхватили» и «потащили». Уши накрыли грубые шершавые руки Ила, и после нас швырнуло вверх, на лазуритовые звёзды.
Здесь пахло так, как пахнут пальцы, если перед этим взять мокрое ржавое железо. Металл щекотал ноздри, забивал даже вечный аромат Ила, гасил его. Вокруг нас, едва касаемое ветром, волновалось пшеничное поле.
Пшеница вся в этой ржавчине, тёмно-рыжая, с краснотой, местами даже бурая, больная, выглядела совершенно недружелюбной — волосинки, покрывающие колосья, точно острые иглы, того и гляди пронзят ладонь.
— Так странно, — Элфи смотрела на янтарно-ржавые зёрна, на высверки в их глубине, когда они ловили свет розового месяца. — Хлеб из неё будет ядовит.
Она не спрашивала. Чувствовала и не ошибалась.
— Но кое-кто сожрёт её с удовольствием, — я на четверть вытащил Вампира из ножен, срезал один из колосков, не обратив внимания на металлический скрип, словно рубил проволоку. — Наша недобрая знакомая будет счастлива маленькому подарку.
— Надеюсь, она не сбежит, пока нас нет.
— Я рассыпал три мешка соли и разбросал целый ворох люпинов. О ней не беспокойся.
Хорошо, если сейчас я выгляжу совершенно уверенным в себе человеком. Потому что Личинка тварь хитрая и злодейских мыслей в её голове хватит на целую тюрьму, набитую самыми жестокими преступниками. Если она найдёт хотя бы малейшую лазейку, чтобы сбежать, то обязательно ею воспользуется.
Впереди, в центре пшеничного поля, возвышалась церковь Рут с выбитыми стрельчатыми окнами и покрытым ржавчиной ребристым шпилем, пытавшимся то ли пронзить небо, то ли поймать одну из молний, которые сейчас далёкими зарницами мерцали на горизонте, среди закручивающихся спиралью грязно-розовых туч.
Приближалась гроза, стихия, которая в Иле не приносила путнику ничего хорошего.
Тропинка через поле, к церкви, была не то что бы ровной и не то что бы явной. Но идти всё равно было проще, чем если бы мы топтали больную пшеницу. Спелые колосья клонились к нам, царапали одежду жёсткими волосками и чешуйками.
Здание постепенно росло в размерах, хотя шагать к нему было ещё минут пятнадцать. Пшеничное поле занимало целую широкую долину, со старыми развалинами забытого всеми города, погибшего во время войны Светозарных.
— Она выглядит зловеще, — прошептала Элфи, и сама того не заметила, как по детской привычке, вложила свою ладонь в мою. — Кто её построил так далеко от Шельфа?