— Что у вас тут происходит, риттер? Не волнуйтесь, я там решил заменить… Это… как?
Последние слова относились… к Элфи, которая вышла на шум из библиотеки, оказавшись прямо перед ним.
— Уходите! — гаркнул я. — Прочь!
Амбруаз, с совершенно растерянным видом, не понимая, что происходит, стал оборачиваться к первой Элфи, спустившейся из оранжереи и стоявшей за его спиной, и та одним движением, словно тряпку, руками разорвала учёного на две половинки. Кровь хлестнула во все стороны, фрагменты тела упали на пол.
Элфи отпрянула назад, в библиотеку — и вся измазанная в крови другая Элфи кинулась за ней. Я надеялся, что воспитанница догадается убежать через другую дверь в кабинет, заперев за собой дверь.
Не успела.
Её загнали в угол, между двух шкафов, и первая Элфи, та, злая, глянула на меня золотыми глазами Личинки, мстительно произнеся:
— Я обещала тебе, что прежде, чем уйти, убью твоё юное чудовище.
Вместо одной из её рук была бугристая, перетянутая узлами, черная лапа, уже занесённая для удара.
От прохода в кабинет раздался свист. Даже не свист, а переливчатая птичья трель. И мы все трое, столь потрясённые этим неожиданным звуком, повернулись туда.
Ида стояла в проходе, вытянув губы трубочкой и прищурив глаза, держала в вытянутой руке мой пистолет, целясь в Личинку.
— Ах ты ведьма… — зло прошипела тварь, забыв об Элфи, и метнулась в сторону.
Грохнул выстрел, одновременно со звоном стекла. Личинка разминулась с пулей и выпрыгнула в окно…
[1] Рыцарская шпора — он же шпорник, жи́вокость или дельфи́ниум.
Цветы Тиа предпочитала скромные. Незатейливые. Нежные. Луговые. Не яркие. Букеты, которые она обычно ставила в зале «Пчёлки и Пёрышка» казались там полностью уместными, становясь частью заведения, его сердцем, раскрываясь неожиданным уютом и гостеприимством.
Так что сегодня я был удивлен, когда она пришла с охапкой ярко-красных аденских роз, благоухающих на всю округу. Выглядела управляющая немного рассерженно, так что я сказал Ретару, который подвинул ко мне чашку с кофе:
— Что происходит?
Он философски ответил, подумав секунду:
— Возможно, мою жену подменили.
— Это хорошо или плохо?
Альбинос поразмыслил ещё мгновение:
— Предпочитаю знакомый образ, а не нечто новое. Я тогда запутаюсь, риттер.
Тиа подошла к нам, положила букет цветов на стойку:
— Этот новый продавец в магазине Ришта сущий филин, — проворчала она. — Улыбается и заговаривает зубы.
— Он тебя обижал? — Ретар взял цветы, достал с нижней полки свой широкий мясницкий топорик, собираясь подрезать стебли. В вопросе не было ни капли гнева. Всем нам понятно, что бармен не считает, будто Тиа хоть кто-то здесь осмелится обидеть. Даже подумает об этом. — Хочешь, я его выкину с нашей улицы?