Она благодарно улыбнулась, и эта улыбка растопила её обычный лёд.
— И я вернусь. Молодой и прекрасной. Когда проклятущий Ил отправится на ту сторону луны, к своему хозяину, Сытому Птаху.
— Звучит, как прекрасный тост, ритесса, — улыбнулся я в ответ, так и не разобравшись в своих эмоциях, что теряю нечто, чего никогда не ценил, не любил, страшился, но теперь немного сожалею об этом. Я кликнул Фридриха и попросил принести две рюмки шерри.
Нам обоим стоило выпить.
Розовый месяц, брошенный невидимой рукой, возможно рукой самого Сытого Птаха, летел сквозь вечность, по остывающему кармину небосвода, рассекая редкие перистые облака, подобно ржавому крестьянскому серпу в руках сборщика колосьев.
Я стоял, уперев руки в колени, стараясь восстановить дыхание, втягивал в себя холодный, пахнущий едкой смолой воздух. Дёрнул завязки порядком растрепавшегося соломенного плаща, сбрасывая его.
Пот застилал глаза после долгого бега. Шутка ли — петлять по руслам высохших ручьёв и лабиринту колючего кустарника, оскальзываясь на светло-синих потёках смолы, плёнкой расстилавшейся по земле.
Я напился, опустошив остатки воды во фляге, и отбросил её вслед за плащом, избавившись от лишнего веса. Разряженные пистолеты были отправлены этим же путём ещё полчаса назад. Хорошие пистолеты, дери меня совы, подарок Рейна, который он сделал мне пару лет назад. Интересно, что бы сказал брат, если бы увидел вашего покорного слугу в данную минуту.
Поминанием сов явно бы не обошлось.
Я сплюнул, и нитка слюны, совершенно жалко повиснув на губе, упала на мой пропылённый ботинок.
Действительно, неудачный день.
Прислушался, но было удивительно тихо. Ни ругани, ни воплей, ни перекликавшихся между собой преследователей. То ли они отстали, то ли решили вести себя умнее и не орать на весь Ил о своём присутствии, как делали последний час. Даже странно, что на вопли не сползлись все окрестные обитатели.
Я извлёк из ножен саблю, сориентировался по месяцу, который всё также кромсал облака с ожесточённостью маньяка, дорвавшегося до невинных жертв. Поспешил прочь.
Эта часть Ила — неизведанный край. До Шельфа несколько конных недель переходов и, как назло, мой конь сошёл с ума ещё десять дней назад, пришлось потратить пулю прежде, чем он успел измениться настолько, чтобы сожрать меня. После утраты, я шёл пешком, продолжая исследовать новый регион, решив углубиться в него, до того, как начать возвращение назад.
Неприятности начались из-за очередной грозы, беззвучно подмигивающей чередой зарниц на кровоподтёке горизонта. Я был вынужден спешно искать убежище и сперва хотел соорудить себе логово среди леса странных растений, похожих на хвощи, только в десятки раз крупнее. Они сворачивали стебли наподобие улиток, высясь надо мной мясистыми гигантами, медленно дыша через лимонно-жёлтые сопла, выпуская в воздух едва различимый пурпурный пар, распространявший вокруг аромат свежих огурцов.