Узкие тропы петляли среди зарослей, порой исчезая, и тогда шипы царапали по моему плащу, пытаясь добраться до кожи. На них выступали ярко-синие блестящие шарики смолы, росли, не удерживались, падали, накапливаясь, возможно веками. Здесь всё было в смоле, и её запах пьянил тяжёлым непривычным ароматом.

Интересно, как сильно удивился бы мой брат, если бы увидел это место, совершенно не похожее на другие уголки Ила. Вдруг именно здесь нашёл свой покой Когтеточка?

О предке я забыл, когда увидел, как восемь человек, больше похожих на оборванцев, так истрёпана была их одежда, разделывают девятого, рубя покойнику руки и ноги. Булькающий котелок на огне наводил на не самые приятные мысли.

Экая невидаль. В Иле на что только не наткнёшься. Я бы прошёл мимо, но эти ребята, Птицы только знают как забравшиеся столь далеко, заметили меня и бросились навстречу, прихватив острые и опасные для здоровья предметы.

Я счёл, что вряд ли они хотят спросить у меня дорогу к Шельфу, слишком уж бодро рванули, поэтому пальнул сразу из двух пистолетов, не целясь и не видя результата, бросился прочь под прикрытием вонючего дыма от сгоревшего порошка солнцесветов.

Собственно, именно это и привело меня к тому самому началу, когда я порядком запыхался, вспотел, выбросил пистолеты и плащ. Сплошные потери, но я смог запутать их в колючем лабиринте и крики преследователей наконец-то смолкли.

Право, в такие моменты я немного жалею, что у моего рода отсутствует магия. Сейчас был бы уместен какой-нибудь Кобальт и руна за щекой. Лучший вариант, когда твои же недруги делают за тебя всю грязную работу.

Следовало уходить, как можно дальше, как можно быстрее и как можно тише. Возможно, эти оборванцы забудут обо мне и решат порубить на куски ещё кого-то из своей компании. В конце концов, после обеда всегда наступает время ужина и к столу требуется новый доброволец.

…Он выскочил на дорогу прямо передо мной, лохматое драное нечто, без ботинок, с безумными выпученными глазами и кривой щербатой щелью рта, прятавшейся в зарослях спутанной пропылённой бороды. Тускло сверкнул клинок, метя мне в горло.

Я двигался слишком быстро, чтобы мгновенно остановиться или парировать саблей. Поэтому просто рыбкой «нырнул» ему под ноги, сбивая. Он рухнул на меня, едва не проткнув своей железякой. В нос ударила отвратительная вонь немытого тела, гнилых зубов и… ещё чего-то из категории ароматов: «Запрещён допуск в приличное общество».

Я заехал ему рукояткой в челюсть, но замах вышел так себе, он лишь охнул, попытался встать и тут я увидел то, чего не заметил сразу — у этого умника была третья рука, пускай и довольно хлипкая, растущая из живота, а ещё деформированное лицо, отчего нос походил на раскрывшийся цветок со множеством лепестков.