— Ценность? — нахмурился я. — Каких сов нужна пакость, способная закусить любым колдуном? Зачем они городу?
— Не отвечай ему! — внезапно сказал Капитан, когда Тим открыл рот.
— Что? — я своим ушам не поверил.
— Любезный друг, существуют вещи, которые тебе не стоит знать. А ты, — он погрозил Тиму пальцем. — Едва не наговорил на проблемы. Понимаешь, Раус, в Айурэ есть тайны разного размера. К примеру, такие, которые как бы тайны, но их знает каждый окрестный воробушек. А есть, которые сторонним людям лучше не знать. Для их же безопасности. Они остались далеко в прошлом и большинство их забыло. В них, по сути, нет, наверное ничего страшного, но город предпочитает хранить старые секреты и жёстко наказывать проболтавшихся. По привычке и для того, чтобы некоторые нюансы прошлого остались в… прошлом. Поверь, тебе эти знания ничего не дадут.
Стоило бы почувствовать себя уязвлённым, но я ощущал лишь страшное любопытство.
— Но ты знаешь этот секрет.
— Конечно, — он с достоинством приосанился. — Почти каждый колдун знает. А я хоть и не состоявшийся, но колдун. И заметь, никто из нас об этом не болтает веками, иначе будут последствия.
Я посмотрел на Болохова:
— И ты?
— Долби меня дятлы, догадываюсь о какой дряни речь, — ответил росс.
— Ну, а ты не колдун, — сказал я Тиму.
— У меня работа такая.
— Как говорят россы — круто берёте, — в голосе Капитана слышалось всё возможное неодобрение. То есть, хочу, чтобы вы понимали. Услышать от Августа подобное за всеми этими улыбками, небрежной лёгкостью и беспечной расслабленностью, это как встретить Когтеточку в соседнем кафе. — Думали о последствиях?
— Ты явно издеваешься, задавая мне этот вопрос, — проронил Голова. — Я не принимаю подобных решений. Зачем это сделано — не знаю. Предположу, что хотели поставить несколько экспериментов.
— «Несколько экспериментов», — задумчиво протянул Капитан. — Именно ими выложена дорога в Ил в один конец. Рисковые люди. Не то, что мы с Раусом. Воистину правда, что история ничему не учит, а позабывшееся прошлое отшибает любой страх.
— Вы точно сговорились, чтобы я умер от любопытства, — возмутился я.
— Дери тебя совы. У тебя других дел нет? — холодные глаза Тима смотрели на меня. — Отправляйся домой. Твоя девчонка четыре дня, как вернулась из Ила…
Я смотрел на неё, почти как на божество. Потерянное и вновь обретённое. Не думал, что вообще могу так скучать, волноваться и… ждать. Со всем случившимся за этот месяц с лишним, несмотря на безумный шторм событий, что закрутили меня, я помнил о ней всегда.
Страх, затаённый, в котором я отказывался признаваться самому себе, что девочка не сможет вернуться, наконец-то отступил, и я понял, как за все эти годы привык к тому, что она постоянно была в моей жизни. В моём доме.