— Да пожалуйста, — Никифоров стянул чёрную тряпку, открывая рану.
Я подвинул лампу к нему поближе, изучил серо-розовое, под набухшим воспалённым веком.
— Заживает хорошо. И нитки клали. Ещё здесь иссекли. Уже после меня. Хорошо сформировали. Скоро можно будет поставить стеклянный глаз. Кто делал?
— Один знакомый цирюльник. Что теперь?
Я выудил из кармана тонкую полую желтоватую косточку, залитую по обоим краям тёмно-зелёной бронзой.
— Какая красота! — восхитилась Ида. — Колокольчик Ила! Чья это кость?
— Не знаю, — признался я. — Кто-то говорит, что это клёст, а кто-то, что скворец. Ей несколько веков. Сейчас их делают куда хуже. Они почти не имеют тонкой чувствительности.
— Да, — согласился Капитан. — Слишком грубы. Приходится гадать, что она показала. Мелкие следы уже не отметит.
— Не дёргайся, — предупредил я Никифорова. — Она просто покажет, есть ли в твоей глазнице остатки Ила. Если туда что-то внедряли, то колокольчик даст нам знак.
Я поднёс хрупкую тонкую косточку к дыре на месте глаза, осторожно прижал к верхнему веку. Отвёл в сторону и показал присутствующим.
Бронза на обоих концах стремительно теряла старую зелень и покрывалась временной позолотой.
— Долби меня дятлы, — сказал за всех нас Болохов.
[1] Бажон (росс.) — уважаемый человек.
[2] Любезнична прогива (росс.) — любезная супруга.
[3] Это малость. Предсказываю, что вечером окрасится кровью/прольётся крови намного больше (росск.).
[4] Знатливая — ведунья, предсказательница (росск.).
— Интересно девки пляшут, — Болохов смотрел на меня из-под полей шляпы, когда мы вышли из квартиры Никифорова. Вновь лил дождь и настроение всей нашей пёстрой команды совершенно не внушало энтузиазма. — Получается, ты был прав… наполовину. В его глазнице что-то было.
— Это «что-то» — седьмая дочь и Кровохлёб, заглянувший на огонёк, — напомнил я.
Ида, слыша мой ответ, зябко поёжилась. Полагаю, вспомнила встречу с суани и клевер, что прорастал везде, где ни попадя.
— Тогда посчитаем бабок, — предложил колдун, сунув широкие ладони в карманы. — Первое, что меня интересует: на что среагировал твой колокольчик? На личинку кукловода, которую ты вытащил из глазницы, или всё-таки на семя седьмой дочери, которую в эту глазницу, как мы полагаем, внедрили? И то, и то — фрагменты Ила, значит, получается путаница.
Капитан возразил:
— Отсутствие Школы Ветвей и теории, что заставляют в ней зубрить, Антон, не всегда полезно. Про старые артефакты ты мало знаешь. Да. И кукловод и семя — оба фрагменты Ила, но очень разной силы. Возьми как-нибудь у Медуницы напрокат эту игрушку, сразу поймёшь, о чём я говорю. Его настраивали на сильные проявления колдовства, а на обычные фрагменты Ила колокольчик даже не чихнёт, иначе он бы покрывался золотом из-за каждой крупинки почвы оттуда, — сказал Капитан и стал загибать пальцы. — А здесь седьмая дочь, закапсулированная в семя, и в ней спрятан целый муравьиный лев, раскладывающийся в разрушительный портал. Такая концентрация, что дрожь берёт. Раус прав и не прав. Если семя сделано мастерски, то оно теоретически могло бы выдержать защиту андерита, находясь в кармане или седельной сумке, но всегда существует риск ошибки, что лучше спрятать его в глазнице.