— Оделия приятный приз, который не планировался изначально? — Август нахмурился. — Тогда что более важно, чем она?

Хм. Я мог бы ответить, что Медоус и поля солнцесветов, поражённые гнилью. Но пожал плечами.

— Узнаем у вашего предателя, когда я спрошу у него, как на самом деле обстояли дела, — Ида высказала здравую идею.

— О, ритесса, это так любезно с вашей стороны, решить не оставлять нас в сей незабываемый вечер, — Капитан галантно поклонился. — Допрос с вашей помощью из неприятной необходимости превращается в лёгкий досуг. Солнцесвета, полагаю, ещё с избытком.

— Более чем, — ответил вместо неё колдун. — Никогда не видел, чтобы ресурс расходовали столь бережно. Считай, что он совершенно полный.

— Тем лучше. А ваша руна? Я готов восполнить потери.

— Благодарю, риттер Нам, но не стоит беспокоиться об этом. Я с радостью помогу вам.

Ида не обратила внимания на недовольное сопение Ларченкова. Но тут, я, конечно, был на его стороне. Мрачное предсказание Ветки не выходило у меня из головы.

В восточной части Длинной сторонки мы оказались в половине третьего утра. Проклятущий дождь не унимался, только усилился — и под ногами всё хлюпало, чавкало, шлёпало и местами даже булькало. Вода собиралась ручьями и спешила вниз, под откос, к набережной, а уже с неё в невидимую сейчас реку.

Редкие дома, все как один с погашенными огнями, терялись среди неухоженных парков, дичающих и незаметно переходящих в Шварцкрайе.

Великий лес мы тоже не видели во мраке, но чувствовали его свежее, влажное, размеренное дыхание древнего ко всему равнодушного чудовища, заставшего ещё приход Птиц. Это был тяжелый, но без сомнения приятный запах влажной листвы, земли, мха и грибов. До него рукой подать. Пройди улицу до конца — и дорога внезапно превращается в тропинку, теряющуюся среди старых липовых рощ, совершенно незаметно оборачивающихся главным лесом Айурэ.

Я предложил Иде руку, и она без колебаний приняла её. Болохов покосился на нас с нескрываемым удивлением, Капитан же остался невозмутим. Уверен, что при следующей встрече, за стопкой бузинного ликёра, он обязательно заявит, что знал о том, что между мной и колдуньей будет, ещё до того, как это поняли мы сами. Ларченков, полагаю, тоже смотрел на нас, тяжело топая позади, но, думаю, видел вместо вашего покорного слуги совершенно пустое место.

Или… желал видеть.

Несмотря на мою куртку и её перчатку, я ощущал, как греет кожу тепло её тонких пальцев. Запах духов Иды дурманил меня куда сильнее кобальтового волшебства. Хотелось быть с ней и отнюдь не здесь. Где-нибудь в комнате с тенями на потолке, умиротворяюще тикающими часами и занавесками, впускающими внутрь проблески солнечного света.