Она поймала мой взгляд, подмигнула, пальцы чуть сжались. Шепнула:

— Я не могла не пойти с тобой. Жутко любопытно проверить твои слова в Солнечном павильоне.

— Эм? — недоумённо спросил я.

— «Стоит нам оказаться рядом, как вокруг начинает твориться совы знают что», — процитировала она.

Я погрозил пальцем:

— В прошлый раз, когда мы виделись… — продолжать я не стал, ибо это было не слишком прилично и достойно моего воспитания.

— Совы знают, что случилось, — даже усмешка у неё была обворожительна. — Хоть я и нисколько не жалею. Посмотрим, что выйдет теперь.

— Кажется, кто-то любит дёргать перья из разъярённой совы.

— Ну, зато никто не посмеет сказать, что мы живём скучно. Нет ничего более тоскливого, чем сотни лет прозябать там, где ничего не происходит.

— Ну да, — Капитан не скрывал, что слышал наш шёпот. — Для того, чтобы веселье никогда не заканчивалось, стоило родиться в Айурэ. Появиться на свет где-нибудь в унылой семейке Лиама, среди вересковых пустошей, овец и холода, где главное событие года — начало сезона ловли селёдки, та ещё пытка. Я благодарю Рут ежедневно.

— Ты не из тех, кто возносит ей молитвы, не говоря уже о ежедневных походах к алтарям, — тут же ответил я.

— Грязные поклёпы моих недругов, пытающихся очернить всё то немногое достойное, что есть во мне! — с театральным жаром заявил Август. — Не верьте этому человеку, ритесса! А… вот и наши друзья. Спокойнее, любезный!

Последние слова относились к Ларченкову, который откинул полу плаща, хватаясь за рукоятку топора, когда от кустов цветущего снежноягодника отделились три тёмные тени.

Я узнал слугу Капитана — Бёрхена и двоих из «Соломенных плащей» — Косточку и Колоска. Один с животом, нависающим над ремнём, руками толстыми и крепкими, способными гнуть подковы, другой — с лысой башкой, плоским лицом и унылым голосом человека, узнавшего о том, что смерть придёт к нему аккурат после обеда, в два пополудни.

— Однако, — сказал я. — Ты просто кладезь предусмотрительности, мой друг. Сразу понял, что Никифоров, скорее всего, ни при чём, но не стал мешать мне проверить и вспомнил о Бальде?

— Всё верно, мой друг, — в тон мне произнёс он. — И в отличие от Егора, Бальд проживает в своей сторожке с восемью братьями, каждый из которых тянул когда-то лямку в регулярных полках. Мне хотелось как-то уравнять силы, если возникнет недопонимание.

Вот уж прекрасно понимаю.

То, что Август скромно упомянул, как «сторожку», на самом деле было казармами для вспомогательной роты Девятого конного драгунского полка. Кроме двух длинных зданий из тёмно-бордового кирпича, здесь построили плац, стрельбище, манеж и почти с десяток разномастных зданий, начиная от кухни и заканчивая складами.