— Нет. Этому Светозарному она точно не нужна.

— Хм. Морхельнкригер сказал то же самое.

— Ну, значит, мы оба правы. И я больше не хочу говорить о руне. От мыслей о ней у меня начинает болеть голова. Если и существует проклятие в мире, то оно сосредоточено в этом ненавистном миру предмете.

Я не стал продолжать. Наступали сумерки и Фридрих принёс три каштановые лампы, поставил их в разных концах стола, прогоняя жёсткие длинные тени.

— У тебя есть ещё, что сказать? — она явно устала и желала завершить беседу.

Я хотел расспросить её о Тигги, но понял, что время совершенно неподходящее и решил отложить разговор. В ближайшие недели не планирую возвращаться в Ил, а значит моё любопытство терпит.

— Нет.

— Хорошо. Тогда скажу несколько вещей напоследок. Во-первых, оглядывайся. Если думаешь, что после того, как тебя выпустили, благодаря протекции Авельслебена, ты чист, то это не так. За тобой будут приглядывать, и если ты совершишь ошибку, то окажешься в клетке.

— Знаю.

— Прекрасно. Во-вторых, оглядывайся.

— Вы повторяетесь, ритесса, — усмехнулся я.

— Я ещё десять раз повторюсь об одном и том же. Помни об Иле и о том, что он меняет людей. Даже твоя знакомая Рефрейр изменилась, побывав там. Я вижу это, хотя, наверное, не видит даже она.

— При чём тут Ида?

— Отличный пример, знаешь ли. Человек до первого похода в Ил и после, — она изобразила руками колеблющиеся весы. — Внутренние изменения в характере. Она стала жёстче, на мой вкус. Смотрит так, словно знает всё о нашем мире. По-другому улыбается. Чуть ли не дерзит. И, кстати говоря, раньше была гораздо примернее — приезжала на занятия каждую неделю. А с той встречи, когда ты привёл деву, Рефрейр меня ни разу не посетила.

— Возможно, занята.

— Возможно. Или решила, что теперь всё знает сама. Но полно о ней. Оглядывайся и следи за собой. Если поймёшь, что Ил начинает менять тебя, забудь о нём. Иначе оставишь свою девчонку сиротой. Не думаю, что она будет счастлива после потери отца лишиться ещё и тебя.

— Учту. Будет «в-третьих»?

— Клянусь совами, да. В-третьих, осенью я уезжаю. Мне не нравится, что творится в Айурэ, не нравится возня Светозарных. Мне опротивел город, он начинает душить меня, и я желаю свободы от него.

— Куда вы поедете, ритесса?

— В Нуматий, полагаю.

Я совершенно невоспитанно присвистнул. Очень неожиданно это прозвучало. Где этот Нуматий и в её-то возрасте совершать настолько долгие и тяжёлые путешествия⁈

— Странный выбор.

— Обычный. Вспомню прошлое. Как встретила твоего деда. Посмотрю на мир.

— Надолго вы уезжаете?

— Лет на двадцать. Или тридцать, — небрежно бросила Фрок и пошутила: — Пока меня здесь все не забудут, включая этот проклятый город.