— Так что ты выродок, родной. Хоть и не ты выбрал себе такую судьбу. Но не отвлекай меня, — Тигги с укором погрозила пальцем. — Я говорила о любопытстве. Хм… вот только не могу вспомнить чьё оно. Моё или всё-таки моего любезничного повелителя?

Хоть она и была росской, но всё это время говорила без акцента, без привычной для этого народа яркой буквы «р». Так что «любезничный» или «любезный», если по-нашему, первое слово, что было произнесено на её родном языке.

Затем решила:

— Наверное, всё же мое. Не думаю, что господину ты уж так интересен. Пока, родной, ты не совершил ничего достойного.

— Позволено ли мне узнать…

— Нет! — рявкнула она и со злобой пнула не ожидавшую этого седьмую дочь. Та взвизгнула от внезапности и боли, отлетела к телу отсутствия присутствия, врезалась в него, давя клевер и пачкаясь в крови. — С кем хочу с тем и беседую!

Лицо суани исказилось, глаз загорелся ещё ярче, нестерпимым светом. Вспышка ярости, к счастью направленная не на меня, превратила мою собеседницу в существо зловещее и отталкивающее. Она сунула руну в рот, сжала кулаки, выпрямляясь (я забыл дышать, чтобы она не обратила на меня внимание), затем как-то расслабилась, перекатила артефакт за щёку, вздохнула. Минуту молчала, выплюнула активатор магии, потом тряхнула головой:

— Ил шепчет, что вокруг тебя случаются разные события, выродок. Совсем не забавные. И я хочу разобраться, понять, несёшь ли ты беду или благо.

Понятно, что ничего не понятно. Она говорит от себя или от Раба Ароматов? И зачем таким, как Тигги, вообще разбираться? По легендам они берут, чего хотят. И стряхивают с игральной доски кого хотят. А если оставляют, то только ради выгоды для себя.

Чем я выгоден такой, как она?

Она наклонилась ко мне близко-близко, и я ощутил приятный запах. Чудесный лёгкий аромат первоцветов, ежевики и хвои.

— Соглядатаи Раба Ароматов шепчут, что в стане его… хм… соратников, долби их дятлы, происходит что-то непонятное. Словно некоторые из них проснулись после веков спячки и чего-то хотят. Это, знаешь ли, раздражает. Я до сих пор просыпаюсь от кошмара, что кто-то из них нашёл Птицееда и угли старой вражды разгорятся в новую войну, добьют тех, кого не добил Когтеточка. И мы сожжём этот гнусный мир дотла, на радость Сытому Птаху. Но из всей нашей милой своры меня больше остальных интересует Осенний Костёр.

Её взгляд был очень многозначителен, но в общении с суани я туп с рождения, так что не особо понял, на каких павлинов она намекает.

Росска сверкнула стальной улыбкой.

— Эта древняя заносчивая сука что-то задумала. Её раковина закрыта. Плотно-плотно. Ни одна седьмая дочь не подглядит. А её лучший дружок — погулял в Айурэ, где и сдох, судя по тому, как гниёт его мушиный дом. И ты с этим связан.