— Ах, маленький выродок. Ты, действительно, думаешь, что с ней у тебя есть хоть какой-то шанс? Нет-нет и ещё раз нет. Я отказываюсь верить, что ты настолько приземлённо туп.

— У тебя нет во рту руны.

Она хмыкнула, показала золотистый многогранник между указательным и большим пальцами:

— И как тебя это спасёт? Сунуть её под язык секундное дело. Хотела бы я превратить тебя в мокрое место, давно бы это сделала. Дай!

Звучало, как приказ. И судя по тону, она не сомневалась, что я выполню его. В глубине зловещего голубого уголька появилась лёгкая толика раздражения.

Стоит ли её злить, когда у меня для этого в ближайшее время ещё найдётся тысяча и одна причина?

Она получила от меня саблю, придирчиво изучила рукоятку с вплавленными рунами. Сказала с издёвкой:

— Ну. Я же говорила. Жалкий неудачник. Всегда им был. И умер, небось, совершенно нелепо. Как ты умудрился прикончить это унылое убожество?

— Не моя заслуга.

Так и было. Всю работу за меня сделали Капитан и Толстая Мамочка.

— Не хочешь говорить? Ха. А я не буду настаивать. Пусть правда о смерти Кровохлёба останется столь же никому не нужной, как и он сам. Совы с ним. Проклятый лизоблюд Осеннего Костра, готов был умереть ради холодной твари, лишь бы она одарила его хоть одной улыбкой.

Гостья в разноцветном плаще сделала движение рукой, подбрасывая саблю в воздухе, ловя её за рукоять.

— Помню эту красавицу. Ах, уж как я её помню. Смотри! — Свободной рукой она стала перебирать светлые волосы, показывая скрывавшийся за левым ухом едва заметный, тонкий шрам. — Её работа. Проворная тварь.

Последние слова были сказаны с одобрительным восхищением. Кажется, на Вампира зла у неё не было.

— Ты сражалась с Когтеточкой?

Отец говорил Рейну, что клинок принадлежал нашему великому предку, но бабка, хранившая саблю у себя, получившая её в наследство от моего деда, бурчала, что это полная чушь и доказать подобную теорию попросту невозможно. Сколько лет прошло. Да и пользовались в те далёкие времена в основном мечами. Ну, вот, любезные мои. Перед вами, кажется, тот, кто когда-то получил от Вампира рану и прекрасно помнит этот клинок.

Рейн, всю жизнь предпочитавший шпагу, оставил оружие мне, и поэтому оно не сгинуло вместе с ним в Иле.

Мой вопрос её рассмешил:

— Сражалась? Скажешь тоже! Нет, конечно! Ты это видишь⁈ — внезапно спросила она, глядя куда-то на выжженное поле.

Там не было ничего и никого.

Во всяком случае, я на это очень надеялся.

Кожа у неё посерела, на лице появился ужас, так что у меня по спине побежала очередная волна мурашек. По логике, если подобное создание чего-то боится в Иле, то уж мне точно следует кудахтать, словно трусливый цыплёнок.