— Желаю удачи тебе против тебя.

— О, — он уже просчитывал ходы и не отрывал глаза от клеток. — Она мне точно понадобится.

На другой стороне проулка, как раз напротив овощного лотка, сколько я себя помню, располагался магазин цветов, занимавший комнаты на первом этаже и, не удовлетворившись этим, выплеснувший под открытое небо горшки, вазы и вёдра, полные растений.

Здесь большую часть времени разноцветно, ароматно и вполне симпатично. Я счёл, что раз уж еду к бабке, хочу заглянуть на могилу к Оделии, которая уже должна быть готова, и оставить там цветы.

Продавец был незнакомый — мужчина лет тридцати, с очень светлыми бровями и зачёсанными назад более тёмными волосами, вихрастыми волнами спадающими на плечи. Улыбчивый, аккуратно одетый, он поинтересовался, чего я хочу и, разумеется, я выбрал её любимый цветок — рыцарскую шпору[1].

— Прекрасный выбор, риттер, — одобрил флорист, заворачивая нежно-голубые кисти в красивую, хрустящую бумагу. — Утончённый аромат по достоинству оценит только изысканная ритесса.

Он поклонился подошедшей Элфи. Она без слов поняла, для кого я сделал покупку — Рейн часто дарил шпору Оделии и на подоконнике летом всегда стояли эти цветы. Взяла меня под руку.

— Это не для меня, но спасибо.

— Простите, ритесса, — смутился продавец. — Но тогда я не могу отпустить вас без цветка. Риттер позволит?

Запрещать дарить цветы прекрасным юным ритессам это почти что кощунство над мирозданием, поэтому я склонил голову, и он, сходив внутрь, вернулся назад с тремя цветками, перевязанными белой лентой. Они тоже были белыми и напоминали вырезанных из тонкой бумаги, распахнувших крылья птиц, взлетающих цапель.

— Благодарю вас. Что это за цветок?

— Поводник лучистый, ритесса.

— Хабернария радиата или рэлл’э акарит на квелла, — кивнула девушка. — Полет птицы. Очень красивые.

— Совершенно верно, ритесса, — он с благодарностью поклонился, когда я оставил ему чуть больше монет, чем требовалось.

Стучали молотки, визжала пила, что-то гремело. В комнате географии шёл ремонт. Восстанавливали то, что разрушил портал. А разрушений оказалось больше, чем на первый взгляд. Круг холода, распространившийся вокруг шкафа, саданул по всему, до чего смог дотянуться, странным образом оставив целым лишь этот самый шкаф (который доломал уже я, выбираясь из него).

Были разбиты и уничтожены в щепки деревянные панели на стенах; повреждены полки, а также некоторые книги на них; выбиты все стёкла; вырвана люстра, ну и пострадал любимый глобус Фрок — на металлических пластинах появилась внушительная вмятина, а также оказалась сорвана часть янтаря, бесследно испарившегося. Это мы не считаем таких мелочей, как: трещины на потолке, битый фарфор и хрусталь. И очень повезло, что в тот момент в комнате никого не было, иначе бы выплеск спящего портала превратил любого человека в ледяную статую.