— Плохо, но ничего не поделаешь, — смысла наказывать выживших нет. Каждый работает на своё выживание и сделает всё возможное ради этого.
Держать вместе почти сотню тысяч человек — верный способ их угробить. Солдаты начинают голодать, болеть, дезертировать. С последними двумя проблемами всё было в пределах нормы. Жители Крайнего Севера — крепкие ребята; другие просто умирали. Дезертирство? Не больше пары человек на сотню душ, ибо банально некуда бежать. А вот голод — основная проблема. Крайний Север крайне скуден на ресурсы, а самая большая армия в истории Застенья пожирала всё вокруг. Такая напасть грозила похоронить все начинания Манса, но он придумал простой ход, чтобы этого избежать. Если вольный народ не воюет — армия дробится на части и расходится в разные стороны. То есть вместо одного большого лагеря — десяток поменьше.
— Что-то ещё? — С вольным народом надо говорить прямо. По-другому они не понимают.
— Где рог? — так же прямо спросил Тормунд.
— Он в безопасности, я проверял. — В месте, где есть вездесущие варги, надо быть осторожнее со словами.
— Я тебе верю, но другим нужно его увидеть, — не унимался Великанья Смерть. — Манс, народу нужна надежда. Раньше одно лишь упоминание рога придавало им сил, но теперь — нет. Люди устали, и твоё промедление наводит на хреновые мысли.
— Это на какие?
— Что Рога Зимы не существует.
В палатке наступила тишина. Мансу пришлось признать: опасения справедливы. Как бы ни доверял человеку, без визуального подтверждения верить словам сложно. Раньше Рог держали подальше от лагеря по многим причинам: возможные предатели среди своих, нежелание разрушать барьер против Иных, попытки предотвратить самоубийственные атаки фанатиков, мечтавших его найти, — и ещё несколько менее важных. Причины были, но с каждым днём их становилось меньше. Теперь и вовсе не осталось смысла «сохранять» реликвию.
— Я тебя понял, — осознав это, Манс преисполнился решимостью. — Через три недели кланы соберутся, и тогда я наглядно продемонстрирую силу Рога. К этому моменту всё должно быть готово для стремительного похода на юг. — За пределами палатки началось какое-то брожение, но двух лидеров одичалых это не касалось.
— Сделаем. — звуки нарастали, и нетерпеливый Тормунд не выдержал. — Я сейчас вернусь.
После принятия рокового (для всего мира) решения, воля Манса была крепка как никогда. Постоянные метания и внутренние противоречия рассеялись, уступив место убеждённости в необходимости своих действий. Налётчик пытался договориться с южанами — они не захотели. Теперь остался лишь один путь. Будущие поколения могут думать о нём что угодно — главное, чтобы люди в настоящем выжили.