У них с Ровеной не было особой любви, лишь взаимное уважение. Во время Третьего Восстания Блэкфайров его отец, лорд Джаспер Аррен, попал в довольно щекотливую ситуацию, из которой ему помог выбраться Гюнтер Аррен из Чаячьего городка. На радостях, а также осознавая свой невысказанный долг, лорд Орлиного Гнезда пообещал обручить своего недавно рождённого сына с любой девицей из бокового ответвления. Великая честь, но была одна маленькая проблема – девиц подходящего возраста у Гюнтера не было: одни мальчики да уже вышедшие замуж девушки. Остановило ли это хитрого Аррена из Чаячьего городка? Нет. Он просто женился и на протяжении семи лет пытался получить девочку. К четырём мальчикам от первого брака добавилось ещё трое, добив количество сыновей до сакрального значения. Лишь после этого родилась Ровена и уже старый Гюнтер успокоился, ибо исполнил заветную цель.
«Тогда гуляла байка, что рождение Ровены отмечали с большим размахом, нежели рождение принцессы Шаэры Таргариен», – невольно вспомнилось Джону.
Вскоре состоялась помолвка, а после достижения брачного возраста – свадьба. В тот день мир казался сказкой. Прекрасная погода, удалой рыцарь, прекрасная леди, сотни людей, скандирующие имена. Невероятная свадьба и не менее невероятная ночь. Молодожёны не могли насытиться друг другом, и спустя жалкие три месяца Ровена забеременела. Было много счастья, однако на третьем месяце произошёл выкидыш. Может, тогда произошло охлаждение в их отношениях? Джон тогда был невероятно расстроен и не особо следил за чувствами молодой женщины. С невероятным трудом они оправились от потери. Потом произошёл ещё один выкидыш и ещё один. Затем неудачные роды, а позже родилась дочь, умершая в колыбели. Его девочка прожила две недели, пока зимние ветра не забрали её к Неведомому. Это стало последней каплей. Они с Ровеной перестали пытаться.
Отсутствие прямого наследника очень давило на Джона. Его племянник, сир Эльберт Аррен, был умным, образованным, сильным, местами мудрым. Не самый плохой вариант, только это был не его сын. Боги проклянут его, если он соврёт, что не любил Эльберта. Любил, ещё как, но свой сын всегда будет ближе, чем любой племянник, будь он хоть воплощение Воина.
И иногда у владыки Орлиного гнезда происходили срывы, и Джон давал себе право забыться, утопая в вине. Не самый достойный вариант, но это было лучше, чем беспорядочные половые связи. Не то чтобы он был набожным человеком, просто тень Восстания Блэкфайров жила в его сердце. Сколько крови из Вестероса высосало недержание члена в штанах одного человека, не знают даже лучшие мейстеры, но явно много. Скрепя сердцем, Джон не хотел создавать проблему бастардов при передаче Долины. В этом он видел своёобразное выполнение своего долга.