Черняховский внимательно смотрел на карту, на которую была нанесена обстановка и ход операции. Замысел впечатлял — вбивать два танковых клина в глубину, при этом третий «колун» находится «под рукой», образно выражаясь, и это не считая мелких «ромбиков» отдельных мехкорпусов и танковых дивизий. Последние предназначались исключительно для прорыва вражеской обороны, имели много бронетехники и артиллерии, и совсем мало пехоты, которая была им не нужна — наступали при гренадерских дивизиях, взаимодействуя с ними, когда предстояло проламывать вражеский фронт. А вот у противника нет такого множество значков, и всего два маленьких ромбика — пара танковых дивизий против десятка механизированных корпусов это очень мало. Нет у немцев больше — в сводках Совинформбюро все чаще говорят о победах, которые одерживает вермахт, воюя с союзниками…
Высший советский полководческий орден «Победа» самый редчайший среди всех советских и российских орденов — их выдано меньше, чем знаменитых больших белых крестов святого Георгия 1-й степени с золотыми четырехугольными звездами в 32 луча. Орден представляет немалую ювелирную ценность — лучи звезды из ограненных, достаточно крупных рубинов на платиновой основе, в обрамлении сотни мелких бриллиантов, сверкающих даже при неярком свете. Подобных знаков в мире практически не встречается, даже среди тех, у кого алмазы изначально предусмотрены статутом. Немыслимая роскошь, введенная И. В. Сталиным — каждая такая звезда произведение искусства…
— Благодарю вас, Грегори — ваш рассказ очень познавателен.
ФДР с нескрываемым облегчением откинулся на спинку кресла, куря сигарету. По лицу президента можно было сказать, что теперь тот пребывает в гораздо лучшем настроении, чем в самом начале, когда пришлось поведать ему о преждевременной смерти. Был чуть побледневшим, а сейчас на щеках появился легкий румянец, который просто так не появится, его невозможно сымитировать. А вот сам Кулик чувствовал себя прескверно — рубашка вымокла от пота, хоть отжимай. Рузвельт оказался интересным собеседником и еще более внимательным слушателем, необычайно дотошным, как выдающийся следователь. Никаких тайн СССР не выпытывал, даже не прикасался ни к чему, что могло бы вызвать настороженность, даже «Карибский кризис» обогнул, когда понял, о чем пошла речь. Его интересовала исключительно Америка, как сказал сразу, и ничего более — задал десятки вопросов, причем настолько ловко сформулированных, что Григорий Иванович только сейчас, после выпитого бокала виски и выкуренной сигареты сообразил, что его показания перепроверяли несколько раз, но делали это так умно, что он даже не заметил подвохов. И что интересно — судьба Европы президента нисколько не волновала, как и мира в целом, судя по всему, сотворенный в газетах и у историков образ расходился с реальностью.