Огляделся — за хатами, многие из которых были разрушены взрывами, увидел подбитые «лехтеры» — немцам тоже крепко досталось. Также чадили погребальными кострами — 85 мм пушки советских танков не давали новым «тройкам» ни малейшего шанса, не пробивая, проламывая броню. Под ногами лежала использованная труба «панцершрека» — немцы вовсю использовали это смертоносное противотанковое средство, как русские американские «базуки». Отсюда и повсеместное навешивание на все танки экранов и «фартуков» — такое разнесенное бронирование сводило на нет преимущества реактивных гранатометов. Подобное оружие, только более простое, уже появилось в РККА, начало поступать на фронт. Трудности только в производстве боеприпасов — на них шла поставляемая американцами необычайно мощная взрывчатка. Однако заверениям маршала Кулика о том, что эти гранатометы будут достаточно эффективными в бою, надежными и простыми, он, как и многие танкисты верил — Григорий Иванович просто так словами не разбрасывался, мог точно оценить полезность любого оружия.
— Похороните мужиков — они сражались до конца. И представьте всех к наградам, никто не должен погибнуть забытым.
Маршал отвернулся — даже для него, повидавшего многое, зрелище все же оказалось тягостным. Но это не зря, тысячи бойцов погибли не напрасно — «восточный вал» проломили…
Такова зачастую на войне судьба танкового десанта, если солдаты не успеть вовремя спрыгнуть с брони. А таких «смертников» использовали все противоборствующие стороны, даже в наиболее обеспеченной американской армии порой ощущалась нехватка бронетранспортеров…
— Нам невероятно повезло, Фридрих, что мы успели пройти в эту западню за «Кельном» — льды теперь стали нам надежной защитой. Здесь мы и останемся, на своей последней стоянке, теперь навечно.
Контр-адмирал Бей говорил глухо, надтреснутым голосом, кутаясь в меховую куртку — морозец продирал до костей, в Арктике наступила суровая зима. Все же Новая Земля не курорт в Карлсбаде, наоборот, своего рода погибельное чистилище, где их смерть отсрочена лишь имеющимся в цистернах топливом, которого хватит по расчетам на три месяца крайне экономного расходования. А дальше все — кто еще будет живым, не умрет от голодной смерти, погибнет от свирепого холода, пережить который невозможно. Теплой одежды мало, она ведь рассчитывалась на вахтенных, «провизионки» пустеют с каждым днем, хотя нормы выдачи сразу же были сокращены в несколько раз — только жидкий супец дважды в день, который втихомолку уже именовали «арктическим пойлом». И при этом у всех горькое понимание, что с этой камеры никуда уже не выбраться — будь они на западном побережье острова Норд, у них были бы мизерные шансы уйти Баренцевым морем, все же льды там становятся намного позже. Нет, ни кораблям — их американцы не выпустили ни в каком случае, расстреляли бы из мощных башенных орудий, а хотя бы экипажам. Ведь можно попытаться вывезти значительную часть команд на подводных лодках или гидросамолетах, хотя потери во время транспортировки неизбежны.