Кулик снова подошел к карте, принялся разглядывать контуры идущей на планете мировой войны — четыре континента и четыре океана ей охвачены, от южных австралийских вод до сурового Карского моря, уже покрываемого льдом. Сейчас противоборствующие стороны делают чрезвычайный усилия, и стоит кому-то резко усилить нажим, то в сложившейся обстановке произойдут радикальные изменения…
Залпы броненосцев под флагами Восходящего Солнца 14 мая 1905 года оповестили весь мир, что появилась новая империя. А вот ее авианосцы, как и величественный «Ямато», символы великодержавных амбиций, закончили ее короткую историю, уложившуюся всего в четыре десятилетия…
— У нас слишком большие потери, мой генерал, немцы ввели в действие множество «пантер», непонятно откуда взялась эта танковая дивизия. Американцы потеряли плацдарм на левом берегу Эбро — контрудар был слишком сильным. Все мои «шерманы» пожгли с расстояния, на котором их пушки оказались бесполезными — только броню снаряды царапают.
Энрике Листер пребывал в смятении — такого он не ожидал. Выжженный солнцем Арагон был затянут черными дымами горящих танков, апельсиновые рощи превратились в «лунный пейзаж — ожесточенные бои шли уже неделю, и такого яростного сопротивления от нацистов никто не ожидал. Казалось, что те так и будут отступать, нанося короткие контрудары, и попытаются уйти из Испании с наименьшими для себя потерями. Но обстановка разительно изменилась, когда стало ясно, что на левом берегу Эбро противник восстановил укрепления республиканцев, которые те возводили пять лет тому назад. И заняли их многочисленной пехотой, подвезя подкрепления из рейха и влив в состав частей франкистов и фалангистов — коллаборационистов среди испанцев хватало. А вот появление двух танковых дивизий, переброшенных с восточного фронта и пополненных, разведка союзников 'проморгала» — около трехсот танков выскочило чертиками из табакерки. И удар из глубины оказался страшный — 3-я бронетанковая дивизия была сметена, будто ее не заметили, длинноствольные пушки «пантер» расстреливали несчастные «шерманы» с километра. Легкие танки «стюарт» вообще старались не появляться среди пыльных холмов — их моментально уничтожала многочисленная противотанковая артиллерия, и в первую очередь похожие на угловатые «гробики» штурмовые орудия «хетцер», которые казались вездесущими, насколько их было много. И что самое скверное — их покатая лобовая броня толщиной всего шесть сантиметров держала американские снаряды, а пушка L48 калибра 75 мм уверенно поражала любые танки, даже тяжелые британские «черчилли», которые широко использовались на Пиренейском полуострове. Стреляли в основном из засад, прикрываясь каждым строением, били из-за кустов, прятались в апельсиновых рощах. И вот теперь появилась целая танковая масса, и в одночасье стало плохо. Одна из трех бригад полегла вся, две других кое-как удержали фронт, и только потому, что немцы вбили свой танковый клин чуточку южнее, специально направив ударную группу на две американские дивизии генерала Паттона. И началось самое кошмарное для союзника, чему испанцы втихомолку злорадствовали — больно им не по душе пришлось высокомерие янки, что вели себя по-хозяйски, и при этом тут объединились монархисты и бывшие коммунисты, вчерашние франкисты и каталонские националисты из Хенералидада. И отнюдь не поспешили сразу на помощь, выгадывая время.