— Хорошо, завтра мы перейдем в атаку, но скажу сразу, поддержка с воздуха должна быть мощной, иначе я просто положу свою пехоту и потеряю танки. Пусть направят офицеров связи и наводчиков с корректировщиками…
— Они уже приехали, а ты думаешь, почему я здесь. Твоя дивизия самая лучшая — вот «Айк» и положил на нее глаз. В случае успеха тебя ждет быстрое продвижение, которое люди ждут годами. Стоит ли тебе упускать такой шанс, который другой раз может и не представится…
Даже на фоне достаточно высоких Pz-IV весом в 25 тонн, американские тридцатитонные М4 «Шерман» выделялись своими большими размерами. Вот только короткая пушка уже в 1943 году была мало пригодной, а в 1944 году откровенно ущербной — но ее заменили на длинноствольную 76 мм. В таком виде эти танки и закончили войну, будучи ничем не хуже Т-34 с 85 мм орудием…
— Танки пошли вперед, товарищ маршал!
С НП армии были хорошо видны развернувшиеся в боевой порядок головные бригады механизированных корпусов — армия заняла полосу шириной в пятнадцать километров, впереди нее наступали гренадеры, проломавшие за семь часов непрерывного наступления две оборонительные полосы. И сейчас накатившие на третью, тыловую, до которой артиллерия, даже дальнобойные 152 мм пушки на гусеничном лафете, уже дотянуться никак не могла — слишком далеко. Зато ее полностью заменила авиация — целый корпус, а это более трехсот пятидесяти самолетов, две трети которых штурмовики ИЛ-2 и пикирующие бомбардировщики ПЕ-2, и треть истребители ЯК-9 непосредственного сопровождения и прикрытия ударных групп, бомбили все цели, которые только попадались пилотом. При этом постоянно получали заявки с земли — авиационные наблюдатели следовали прямо в боевых порядках наступающих гренадер. Конечно, порой обстреливали и бомбили своих, разобрать моментально, кто находится внизу было затруднительно, но по мере опыта подобные эксцессы происходили реже и реже. Авиационная наводка и взаимодействие со штурмовиками еще далеки от стандартов вермахта, но было к чему стремиться, как говорится — на третьем году войны стало получаться понемногу, при этом собственные потери неуклонно снижались, а вот вражеские повышались, уже не было того чудовищного разрыва, как летом сорок первого года. И это считалось уже правилом, за напрасные потери без достижения результата сурово взыскивали, отрешая от командования и порой переводя на нижестоящие должности. Эта практика внедрялась еще с позапрошлой осени, ротация кадров «вверх-вниз» шла безостановочно. Но во многих случаях потери не ставились в вину, как сейчас, когда прорывали укрепленную оборону, о которую месяц тому назад сами «обломали зубы». И вот подготовились, стянули артиллерии побольше, все аэродромы в тылу битком забиты частями и соединениями, заготовлены груды боеприпасов, заранее подготовлены проходы в минных заграждениях. Танки выдвинули во время часовой артподготовки, под залпы тысяч орудий и минометов — ломали вражескую оборону безостановочно, при этом поставив перед гренадерами огневой вал, этому все артиллерийские командиры научились. И пошли, продвигались вперед рывками, не считая потери, бросая пехоту с саперами, батальон за батальоном и танки сгорали целыми ротами. Но главную цель достигли — такого напора немцы не ожидали, их оборона была дезорганизована. И вред ли командование группы армий «Юг» способно правильно и адекватно отреагировать, ведь удары сейчас наносили вся пять танковых армий, и три с правобережья, с Кременчугского плацдарма 1-я и 4-я, а с Днепропетровского 2-я танковые армии. Но и это еще не все — были и вспомогательные удары на наиболее перспективных направлениях — так командующие фронтами пытались запутать противника, растянуть резервы, не допустить их переброску на главные участки.