* * *
Императорская академия дара стояла на Воробьёвых горах. Огромное здание из светлого камня с колоннами, куполом и широкой лестницей, которая спускалась к реке. С верхней площадки была видна вся Москва: золотые купола, крыши особняков, туман над рекой. Студенты в тёмных мантиях с цветными нашивками на рукавах – красными у огневиков, голубыми у ледяных, серебряными у ментальных – сидели на ступенях, курили и смеялись. Когда я поднимался по лестнице, смех стих. Красные нашивки отвернулись первыми.
Испытание проходило в анатомическом театре медицинского факультета.
Я узнал его сразу, хотя никогда здесь не был. Анатомические театры во всех мирах устроены одинаково: круглый зал, в центре – столы, вокруг – ряды скамей, поднимающиеся амфитеатром почти до потолка. Чтобы студентам было видно, что происходит внизу. Пахло формалином, хлоркой и холодом. Этот запах я узнал бы с закрытыми глазами. В прежней жизни он был запахом работы. Здесь он вдруг показался мне запахом дома.
Скамьи были заполнены. Студенты, преподаватели, какие-то люди в штатском, несколько дам в мехах, которые пришли сюда, видимо, как в театр. Во втором ряду, у самого прохода, сидела Мирослава Стужева в мантии с голубыми нашивками. Она смотрела на меня без всякого выражения, как смотрят на погоду за окном. Глеба рядом не было.
В центре, на трёх секционных столах, лежали три тела под белыми простынями.
За длинным столом у стены сидела комиссия. Пятеро. Отец Никодим – с краю, в своей чёрной рясе, похожий на восклицательный знак в конце предложения. Седой старик в академической мантии с серебряными нашивками и орденом на шее – председатель, ректор Академии, князь Вельяминов, ментальный дар. Две женщины в синодальном сером, с одинаковыми строгими пучками на затылках. И пятый – грузный, краснолицый, с пышными бакенбардами и брюшком, на котором с трудом застёгивалась мантия с красными нашивками. Профессор Сомов, огненный дар, заведующий кафедрой практической магии. О нём я прочитал вчера в «Ведоме», и прочитанного мне хватило.
Когда я вошёл, огонь в настенных светильниках ощутимо поник. Профессор Сомов это заметил и демонстративно щёлкнул пальцами. Пламя выпрямилось и вспыхнуло ярче. Студенты на скамьях захихикали.
– Ну-с, молодой человек, – сказал Сомов, откидываясь на спинку стула и сцепляя пальцы на животе. – Наслышаны. Наслышаны. Вы, говорят, беседуете с покойниками. – Он сделал паузу, давая студентам отсмеяться. – Покажите нам. Только, умоляю, без спиритических блюдечек и столоверчения. У нас тут Академия, а не спиритический салон.