Глава 3. Погост
Страница 16 из 103
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3. Погост

Страница 16

Я закрыл глаза и стал слушать генерала. Только его. Его сварливый, скрипучий, командирский голос, который сейчас ругал меня последними словами, причём словами явно времён русско-турецкой кампании. Я держался за этот голос, как держатся за перила на скользкой лестнице.

Хор отступил. Не исчез – отодвинулся, как радио в соседней квартире, когда закрываешь дверь. Голоса остались, но теперь они были где-то за стеной.

Я открыл глаза. Фомич держал меня под локоть и смотрел с таким ужасом, будто я на его глазах начал покрываться инеем. Впрочем, я посмотрел на свою руку на ограде и понял, что так оно и было: на чугуне под моими пальцами расползались белые узоры.

– Всё нормально, Фомич, – сказал я. Голос вышел хриплым. – Привыкаю.

– К чему, барин?

– К коллективу.

Отвечать мёртвым мне было запрещено. Думать в их присутствии, видимо, нет. Где именно проходит граница, Уложение не уточняло, и я решил не проверять её в первый же вечер.

Но мёртвые, как выяснилось, на Уложение плевали.

– Батюшки-светы! – грянул вдруг женский голос, так близко и так громко, что я вздрогнул. – Слышит! Живой слышит! Сто лет ждала, и дождалась! Платон Андреич! Это никак твоего роду?

Генерал у меня в голове тяжело вздохнул.

– Не начинай, Аграфена.

– Я ещё и не начинала! – радостно возмутился голос. – Явился, ирод! Сто лет носа не казал, а тут – нате вам, через правнучка явился! Ну дай я тебя хоть послушаю. Ох, да ты всё такой же, сухарь солдатский. Мальчонка-то, по голосу слыхать, хоть не в тебя, и то хорошо.

Голос шёл из-за ограды, из купеческого ряда. Я пригляделся: в сумерках там белела огромная плита серого гранита, на которой было высечено крупными буквами: «Аграфена Пахомовна Брюханова, купчиха первой гильдии. Мануфактура и бакалея». Ниже, мельче: «Жила для людей». Ещё ниже совсем мелко: «И для дела».

– Кто это? – спросил я генерала, не шевеля губами.

– Это, лекарь, моя молодость, – мрачно ответил генерал. – Хотела за меня замуж. А я женился на княжне Оболенской. Так эта… эта купчиха назло купила себе место у нашего погоста. Думала, меня здесь похоронят, и она мне на том свете в бок дышать будет. А меня в Москву! Так что она сто лет лежит рядом с моими троюродными тётками и ругается с ними.

– Я всё слышу, Платон Андреич! – обиделась Аграфена Пахомовна. – Не назло, а по любви. Это разница. А тётки твои, между прочим, сами начали.

Я слушал их и чувствовал, как отступает холод. Немного, на полградуса. Видимо, когда слушаешь одного-двух, а не всех сразу, дар берёт меньше. Это стоило запомнить.

– Слава, – ласково позвала Аграфена Пахомовна. Она откуда-то уже знала моё имя, и я подумал, что на этом погосте слухи распространяются быстрее, чем в бюро сплетни про начальство. – Ты ко мне заходи. Не бойся. Ко мне все новенькие поначалу ходят. Я тут всех знаю: и кто с кем лежит, и кто кому должен, и у кого в Москве внуки беспутные. Язык у меня, деточка, что телеграф. Мне без разговору никак, я при жизни-то лавку держала.

назадназад
1 ... 14 15 16 17 18 ... 103
впередвперед