«Бисмарк» не хотел умирать. Молодой сильный морской зверь. Это его первый поход, первый бой, первая кровь на клыках главного калибра. Он выжил в яростном бою против двух линкоров, обоих попятнал снарядами, как следует покалечил бронированного надменного урода, носящего имя далеко не самого порядочного члена семейки Виндзоров. Но и сам рыцарь не уберёгся от мечей, прочная крупповская броня не удержала ярость шестнадцатидюймовых снарядов. Сейчас он умирал.

— Что скажете, Эрнст? — адмирал опустил бинокль и смахнул бисеринки пота со лба.

— Шестнадцать узлов при большом везении.

— Винты?

— На левом вибрация. Вал погнут. Коридор среднего винта затоплен, дейдвуды повреждены, подшипники тоже не все хорошо.

Адмирал пристально вгляделся в осунувшееся, посеревшее лицо Линдеманна. Командир линкора еще держался, взгляд холодных серых глаз уверенный, голос твердый. Хотя в бою ему пришлось хуже всех. Он один отвечал за все. Каждое попадание Эрнст воспринимал, как удар по самому себе, каждой клеточкой чувствовал боль в разорванных листах стали, погнутых стрингерах, душу ранили последние слова его людей из затапливаемых, задымленных, объятых огнем отсеков. Он стоял и держал удар, он не показывал слабости, но в глазах все читалось. Боль. Нестерпимая боль.

Британская эскадра быстроходных линкоров умудрилась проскочить незамеченной через сеть патрулей. Ее радиообмен не засекли европейцы или неверно взяли пеленги. Действовали англичане грамотно, они шли перехватить немецкий рейдер. Это они и сделали. Видимо «Саутгемптон» и «Блюхер» обнаружили друг друга радарами одновременно. Часа через два немецкие наблюдатели засекли на горизонте крейсер. По пятам гналась эскадра. Уйти не получалось, проклятые котлы! «Шарнхорст» и «Гнейзенау» далеко, хоть и напрягают турбины, мчатся на помощь большому брату.

Командир «Саутгемптона» не лез на рожон, держался на почтительном расстоянии, но из пут радиолучей противника не выпускал. К этому моменту ситуация прояснилась. Лютьенс не зря командовал флотом, он сумел скоординировать действия своих кораблей, его люди рассчитали оптимальные курсы. Пока немецкие авианосцы поднимали ударную волну, линейные крейсера напрягали турбины, спеша на помощь флагману. А с севера накатывалась холодная стальная волна русских бригад. Все закрутилось и пришло в движение одновременно. Эскадры ломились через холодные волны Атлантики спеша вцепиться в горло противнику, впиться в его плоть башенными орудиями. С палуб авианосцев поднимались тучи боевой железной саранчи. Крейсера наощупь искали контакт с противником, эсминцы выстраивались на пути врага, готовясь первыми принять удар рассерженных ос или нащупать локаторами в глубинах безмолвную смерть подводных ассасинов.