Взрывами и пожарами перебило кабеля. По телефонам вызванивали людей из тех отсеков где еще работала связь. Старший офицер убежал в низы к команде борьбы за живучесть. Командир остался в рубке.

— Просигнальте на «Абрек» и «Киргиза» чтоб подошли снимать людей. Похоже, наш красавец не жилец.

— Передача с «Наварина»! — унтер с окровавленным лицом оторвался от пульта внутриэскадренной связи. — Приказывают снять людей с корабля.

— Хорошо. Передайте, что полчаса и нам каюк. — фон Кербер тряхнул головой. Повернувшись к вахтенному офицеру добавил, — кодовые таблицы, бортжурнал, кассу переносите на «Киргиза».

Два эсминца медленно подрабатывая турбинами прижимались к раненному гиганту. Людей с обреченного авианосца сняли быстро. Сам Леонид Львович спустился по шторм-трапу на палубу «Киргиза» последним. На эсминце обрубили концы и подали пар в турбины. Над головами моряков бушевало пламя, языки вырывались из проемов в бортах ангара «Апостолов».

Патрульные истребители с «Апостолов» принял «Наварин». И свои и чужие машины сразу же заправляли, заряжали пулеметы, механики проверяли моторы и приводы управления. Снаряженные самолеты выстраивались на стартовом участке палубы в полной боеготовности.

— Комэска жаль, — Кирилл повернулся к Борису Сафронову.

— Хороший был человек, земля ему пухом, — поняв, что сморозил глупость поручик скривился. Не земля, увы. Морское дно и пучина.

Арсений Нирод тут же размашисто перекрестился. Эскадрилья понесла урон. Опять потери, опять неполный штат, опять пустые места за столами в столовой. Впрочем, нет той столовой. Летчики с палубы «Наварина» смотрели как опрокидывается их родной «Двенадцать апостолов». Никто слова не произнес, хотя в головах у многих крутилась мысль «Не везло этому кораблю». Есть такое у моряков, морские летчики тоже волей-неволей переняли — бывают корабли везучие, удачливые, а бывает нет. Второе сражение в этом районе. В прошлый раз кораблю тоже досталось, пропустили удар зенитчики.

Он умирал. Могучий рыцарь изнемогал от ран. Через пробоины в трюмы лилась вода, из пробитых танков вытекал мазут. Третья башня застыла под углом к горизонту с нелепо задранными стволами став крематорием для своего расчета. Над дырами в палубе еще клубился дым, вырывались белые струи пара. Катапульта превратилась в искореженный комок металлолома. Директор на носовой надстройке накренился. Шлюпочная палуба еще горела. Израненный, но непобежденный рыцарь медленно оседал, волны уже захлестывали верх бронепояса, палуба кренилась.

Рядом с гигантом как верные оруженосцы шли два крейсера. Там за кормой на горизонте еще шел бой. Через хорошую оптику с верхних мостиков можно было увидеть маленькие, скрывающиеся за волнами силуэты «Шарнхорста» и «Гнейзенау». Перед линейными крейсерами ритмично вспухали громадные клубы пороховых газов. Левее на самой границе воды и неба вел бой русский линкор.