Увольнение подписали с вечера без вопросов и проволочек. Дел в казарме особо и нет, занятия с матчастью от случая к случаю, полеты хорошо если два раза в неделю. После объятого огнем холодного моря у гранитных скал Фарерских островов, после аэродромов Норвегии люди чувствовали себя как на курорте. Размещение в старых, но обустроенных Крюковских казармах флотских экипажей. Кубрики на четыре человека, довольствие по высшему разряду. Получилось так, что звену подпоручика Нирода выделили кубрик на троих. Лишнее место совсем не лишнее, моряки любят простор и объем.

Поблизости от казарм куча разных интересных заведений на любой вкус и кошелек. Даже до театра не так далеко. Разумеется, в шаговой доступности два одобренных медицинской службой флота борделя. Молодым людям дело необходимое.

После гибели «Двенадцати Апостолов» среди летчиков царили мрачные пессимистичные настроения, многие думали, что экипажи раскидают на восполнение потерь действующих авиаотрядов. Нет, сначала поручик Сафонов, затем подполковник Черепов успокоили людей: дескать, не принято в России расформировывать слаженные эскадрильи, тем более морской авиации.

Всех «апостолов» вместе с машинами после сражения высадили в Норвегии. Авианосцы ушли в Мурман, Кронштадт и Либаву ремонтироваться и пополнять авиаотряды за счет базовых полков. А через три дня наскоро подлатанные самолеты самостоятельно отправились на военную базу Лебяжье. Разумеется, летели с промежуточными посадками в Дании, Германии и под Либавой. Авиационные специалисты добирались до Финского залива морем на транспорте.

Здесь летчикам и сообщили, что две истребительные эскадрильи и одна штурмовая вливаются в авиаотряд авианосца «Евстафий». Остальных поездом перебрасывают в Севастополь, для Средиземного моря тоже строятся авианосцы. Опытные, прошедшие огонь и шторма летчики всем нужны. Сам «Евстафий» достраивается у стенки Путиловской верфи. Вот-вот со дня на день корабль выйдет в море.

К сожалению, Черепова оставили в кадровом резерве при штабе Северного флота. Впрочем, начальник авиаотряда нового авианосца произвел на «апостолов» хорошее впечатление. Полковник Добромыслов перед войной заведовал учебным отрядом при «Кубани», сам летал как ногами ходил, не думая. Люди об Иване Александровиче отзывались хорошо, единственное, были у полковника свои особые пунктики. Но у кого их не бывает? Чай, люди не ангелы.

Кирилл, задумавшись, быстро шагал по набережной Мойки. Редкие прохожие спешили, старались как можно быстрее добежать до козырьков парадных или навесов. Кругом серая хмарь, по реке ползет моторная барка, от машин летят брызги и грязь. Люди укутались плащами и шинелями, скрывают лица под ширмами зонтов.