— Кто за всё это отвечал?
Видаль развернул экран ближе.
— В архиве хостинг-провайдера сохранились старые регистрационные и платёжные данные. Семь лет назад первоначальную настройку сервера оформляли через отдельную компанию-посредника, связанную с деловыми проектами Кирилла. Первый платёж за сервер прошёл с его личной карты. Дальше обслуживание перевели на корпоративную структуру, и платежи стали автоматическими.
Роман молчал. В комнате стало тихо настолько, что было слышно, как тикают часы на стене — часы, которые он никогда прежде не замечал, потому что никогда прежде не нуждался в том, чтобы считать секунды в собственном кабинете.
— Это ещё не доказывает, что он автор писем, — сказал Видаль осторожно. — Это доказывает, что он был причастен к созданию инфраструктуры, через которую эти письма рассылались. Семь лет назад. Задолго до того, как Ланская вообще появилась в вашей жизни.
— Семь лет, — повторил Роман. — Он никогда не говорил, что знаком с этим агентством.
— Он никогда и не отрицал. Вы просто никогда не спрашивали.
Роман встал, подошёл к окну, туда, где уже столько раз стоял за последние месяцы, пытаясь увидеть ответ в неподвижной воде озера.
— Есть что-то ещё, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.
— Есть, — сказал Видаль. — Но это не цифровой след. Это то, на что вы сами когда-то обратили внимание, хотя тогда не придали этому значения.
Он помолчал.
— «Авось».
Роман обернулся.
— Вы не единственный, кто слышал это слово от него десятки раз, — продолжил Видаль. — Я тоже слышал. На встречах, в неформальных разговорах. Это его манера речи, такая же узнаваемая, как его смех или привычка класть руку на плечо собеседнику. Госпожа Ланская заметила то же самое и записала это в свой блокнот задолго до того, как у неё появились причины подозревать его. А потом в одном из писем неизвестного заказчика, которое она мне сегодня показала, прозвучала почти та же фраза.
— Вы разговаривали с ней сегодня?
— Она сама пришла ко мне в службу безопасности и попросила проверить материалы объективно, без вашего участия. — Видаль чуть помедлил. — Она передала переписку с неизвестным заказчиком и записи из своего блокнота. Не пыталась убедить вас через меня. Она пыталась убедиться сама, что не выдаёт желаемое за действительное.
Роман почувствовал, как внутри него что-то одновременно рушится и встаёт на место — давняя, годами выстроенная конструкция доверия к человеку, которого он считал братом, трескалась под тяжестью фактов, которые невозможно было больше объяснить случайностью.
Он вспомнил вечер в Милане, тот самый смех над столом: «Авось ещё и не опоздаем». Вспомнил, как Кирилл возражал против найма Алисы — громко, демонстративно, ровно настолько, чтобы Роман настоял на своём. Вспомнил звонок в день увольнения, заботу, деньги, появившиеся сразу после каждого удобного момента, когда она была особенно уязвима.