Она перелистнула несколько страниц вперёд, пока не нашла вторую запись — сделанную позже, в декабре, после очередного письма от заказчика, в котором мелькнула фраза, показавшаяся ей тогда просто неуклюжим оборотом: «Авось обойдётся, если поторопитесь».
Она тогда не придала этому значения. «Авось» — не редкое слово, его употребляют многие. Но многие ли используют его именно так — не как случайное восклицание, а как законченную смысловую формулу, вплетённую в деловой, казалось бы, тон?
Алиса села, спустив ноги с дивана на холодный деревянный пол, и уставилась в темноту перед собой, где метель за окном рисовала неровные, мечущиеся тени.
Это могло быть совпадением. Русский язык не настолько велик, чтобы одно и то же слово гарантированно принадлежало одному человеку.
И всё же.
Она вспомнила кафе накануне первого рабочего дня — Кирилл, расспрашивающий её о Романе, предупреждающий и одновременно ободряющий. Вспомнила его у клиники в Лозанне, с двумя стаканчиками капучино, «запомнил с того кафе». Вспомнила его звонок после увольнения, мягкий, заботливый, с предложением порекомендовать её для нового проекта. Вспомнила и его слова о клинике: следующий этап лечения будет оплачен полностью, с запасом на месяц вперёд.
Каждое из этих воспоминаний в отдельности выглядело просто добротой.
Вместе они начинали выглядеть как нечто совсем другое.
Нет, сказала она себе. Это слишком. Я ищу закономерности там, где их нет, потому что я в чужом доме, в метель, в три часа ночи, и мне страшно.
Но рука, листавшая блокнот, уже не слушалась этого рационального голоса. Она листала дальше, назад, в самое начало, туда, где записано было первое письмо заказчика, пришедшее за три недели до роковых переговоров.
«Клиент платит втрое. Клиент просит неточность в одном пункте».
Она тогда разговаривала по телефону с человеком из агентства — мужским голосом, вежливым, безликим. Но, может быть, думала она теперь, этот голос был лишь посредником. Передаточным звеном между тем, кто действительно стоял за всем этим, и ею самой.
В дальнем конце комнаты послышалось движение. Роман повернулся, что-то пробормотал во сне. Алиса замерла, не желая, чтобы он проснулся и увидел её такой: сидящей в темноте с блокнотом на коленях, с лицом человека, которому только что открылась бездна под привычным полом.
Она закрыла блокнот, не позволяя себе додумывать дальше. Не сегодня. Не здесь, где Роман впервые за шесть лет позволил кому-то быть рядом с ним именно в этот день.
Но спрятать мысль обратно, туда, откуда она появилась, было уже невозможно.