Она медленно двинулась вперед, не понимая, куда именно идет, потому что оставаться на месте было страшнее, чем движение, и каждый шаг теперь казался попыткой не потерять себя окончательно.
Тем временем, далеко за пределами леса, жизнь продолжала идти так, будто ничего не произошло.
Артем в это время уже находился в доме, где еще совсем недавно они вместе готовили ужин, и сначала даже не понял, почему телефон Алисы не отвечает, списав это на посадку или слабую связь, пока время не стало уходить слишком далеко за рамки обычного перелета.
Он набрал снова. Потом еще раз. И еще.
Каждый раз в ответ была тишина.
— Давай… — тихо произнес он, глядя на экран, будто тот мог объяснить ему, что происходит.
Когда звонки перестали давать результат, он перешел к сообщениям, но они тоже оставались непрочитанными, и именно в этот момент внутри появилось то самое неприятное чувство, которое он уже однажды испытывал, когда интуиция опережает любые факты.
Он взял телефон и набрал номер матери Алисы, который нашел через рабочие контакты почти мгновенно, потому что в его мире не существовало ситуаций, где он не смог бы найти нужную информацию, если речь шла о ней.
Длинные гудки. Потом голос. Женский, усталый, напряженный.
— Алло?
— Это Артем, — сказал он быстро, не позволяя паузе затянуться. — Алиса уже с вами?
На том конце повисла короткая тишина, после которой ответ прозвучал так, что в нем сразу стало слишком много смысла.
— Она не прилетела.
— Как это не прилетела? — голос Артема стал ниже, жестче, но все еще контролируемым.
— Мы сами не можем до нее дозвониться… она должна была уже быть здесь.
Эти слова повисли в воздухе, как что-то неправильное, не укладывающееся в привычную логику.
Артем на секунду закрыл глаза. Потом медленно выдохнул.
— Скажите адрес больницы.
— Зачем?
— Потому что я еду.
Он не стал слушать дальше. Просто отключил звонок, взял ключи и вышел из дома так быстро, что дверь даже не успела закрыться до конца.
Параллельно с этим, в лесу, Алиса уже не чувствовала, сколько прошло времени.
Она шла, потом останавливалась, снова шла, иногда казалось, что впереди появляется просвет, но каждый раз это оказывалось лишь игрой света между деревьями, и с каждой минутой внутри все сильнее росло понимание, что выбраться самостоятельно становится все сложнее.
Она села на поваленное дерево, закрыв лицо руками, позволяя себе впервые за все это время короткую слабость, потому что больше не нужно было притворяться, что она справляется.
— Пожалуйста… — прошептала она в пустоту, не зная, к кому именно обращается.