— И не надо.
Она прижалась лбом к его груди. Некоторое время они стояли молча, слушая, как на плите тихо закипает чайник, а за окном просыпается город.
— О чем задумалась? — спросил Артем.
Алиса не сразу ответила.
— Странно.
— Что именно?
— Еще месяц назад мне казалось, что счастье обязательно должно быть каким-то... громким.
Он вопросительно посмотрел на нее.
— Цветы. Рестораны. Неожиданные сюрпризы. Красивые признания.
Она тихонько улыбнулась.
— А оказалось, что счастье — это стоять утром босиком на кухне и спорить с тобой, сколько ложек кофе нужно класть в турку.
Артем рассмеялся.
— Вообще-то споришь только ты.
— Потому что ты делаешь слишком крепкий.
— Потому что ты делаешь слишком слабый.
— Вот видишь.
— Вижу.
Он наклонился и легко поцеловал ее в кончик носа.
— Зато компромисс мы уже нашли.
— Какой?
— Я варю кофе. Ты выбираешь десерт.
Она рассмеялась так искренне, что сама удивилась, насколько легко теперь ей давался этот смех.
После завтрака они решили немного пройтись. Алиса предложила навестить родителей перед тем, как вернуться домой и закончить сборы. Отец уже выглядел заметно лучше. Увидев дочь, он тут же приподнялся на подушке.
— Ну что, путешественница, наконец-то улыбаешься?
— Это так заметно?
— Еще как.
Он перевел взгляд на Артема, который стоял рядом.
— Молодой человек, кажется, вы творите чудеса.
Артем улыбнулся.
— Это не я.
Отец покачал головой.
— Не скромничайте. Я свою дочь знаю лучше всех. Такой спокойной я ее давно не видел.
Мать, стоявшая у окна, тихо улыбнулась. Она ничего не сказала, но ее взгляд был настолько теплым, что Алиса вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую родители наконец увидели по-настоящему счастливой.
Разговор незаметно перешел на обычные вещи. Отец ворчал на больничную кашу, рассказывал смешную историю про соседа по палате и уверял всех присутствующих, что врачи совершенно напрасно не отпускают его домой.
— Максимум через неделю сбегу, — заявил он с таким серьезным видом, что Алиса не выдержала и рассмеялась.
— Даже не думай.
— Почему?
— Потому что я попрошу медсестер привязать тебя к кровати.
— Родная дочь…
Отец театрально вздохнул и, покачав головой, с притворной обреченностью произнес:
— Вот и воспитывай после этого детей...
Палату снова наполнил смех. Легкий, искренний, такой живой, что Алиса неожиданно поймала себя на мысли: еще несколько дней назад ей казалось, будто она навсегда разучилась смеяться. Тогда будущее представлялось сплошной чередой тревог и бессонных ночей, а теперь она снова сидела рядом с родителями, слушала привычное папино ворчание и впервые за долгое время чувствовала, что жизнь постепенно возвращается в свое русло.