Глава двадцатая
Страница 75 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава двадцатая

Страница 75

Мама кивнула. Одним коротким движением. Ни слова.

Аркадий Львович встал, протянул руку:

— Удачного концерта.

Тэджун пожал. Потом посмотрел на меня.

— Проводишь?

Я пошла за ним в коридор. Он надел ботинки, одёрнул мятую рубашку. Посмотрел на себя в зеркало у двери и усмехнулся — криво, одним уголком рта.

— Меня сфотографируют в этом, — сказал он. — В мятой рубашке и с засосом на шее. Завтра это будет на каждом корейском портале.

— Засос? — я посмотрела на его шею. Там, под ухом, красовалось тёмно-лиловое пятно. Моя работа. Ночная, машинная, безответственная.

— Ой, — сказала я.

— «Ой», — повторил он. И улыбнулся — по-настоящему, широко, и в этой улыбке не было ни TJ, ни холода, ни маски.

Он взял меня за руку. Переплёл пальцы. Притянул к себе и поцеловал — коротко, крепко, в губы.

— Я позвоню после саундчека, — сказал он. — И вечером — два билета. Первый ряд. Для тебя и для Жени.

— Тэджун, ему два с половиной. Он не высидит концерт.

— Ему не нужно сидеть. Он будет за кулисами. Со мной.

Я открыла рот — возразить, объяснить, что это безумие, что Женю нельзя тащить на стадион, что мама не отпустит, что это слишком быстро, — но он уже открыл дверь. Из подъезда потянуло летним утром.

— До вечера, — сказал он. И вышел.

Я стояла в дверях и смотрела, как он спускается по лестнице — быстро, легко, перепрыгивая через ступеньку. На площадке между вторым и первым этажом он обернулся, посмотрел на меня снизу вверх, и подмигнул.

Подмигнул. Ким Тэджун подмигнул мне в подъезде дома на «Бауманской».

Дверь подъезда хлопнула. Я закрыла квартиру, прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Сидела, обхватив колени руками, и улыбалась. Как дура. Как девчонка. Как та двадцатилетняя Ева, которая три года назад стояла на сцене Седжона и играла Шопена, и не знала ещё, что её жизнь вот-вот перевернётся.

Из кухни — мамин голос:

— Ева! Блины стынут!

И Женин — звонкий, на весь дом:

— Мама, папа обещал мне моложеное!

Я поднялась с пола. Пригладила волосы. Вдохнула. Выдохнула.

И пошла на кухню — к остывшим блинам, к маминому взгляду, к Жене, который сидел за столом и рисовал на салфетке человечка с чёрными волосами.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

Мама дождалась, пока Аркадий Львович уведёт Женю в комнату — строить башню из кубиков, их утренний субботний ритуал. Дождалась, пока закроется дверь и из-за неё донесётся Женин голос: «Деда, а давай сегодня замок!» Дождалась, пока мы останемся вдвоём на кухне — она у раковины, я за столом, между нами три метра, гора грязных тарелок и всё то, что нужно было сказать.

Она мыла посуду. Молча, сосредоточенно, намыливая каждую тарелку с той тщательностью, с которой она делает всё, когда внутри у неё буря. Я сидела, крутила остывший чай в чашке и ждала. Потому что мама всегда начинает первой. И всегда — тогда, когда ты уже решил, что пронесло.

назадназад
1 ... 73 74 75 76 77 ... 169
впередвперед