Глава девятая
Страница 30 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава девятая

Страница 30

А я — я думаю о другом взгляде. О тёмных глазах, подведённых чёрным, которые будут смотреть в зал с высоты гигантской сцены. И не увидят меня. Потому что в зале — восемьдесят тысяч. А я — одна. В первом ряду. С другим мужчиной.

Или увидят?

Я вышла на Пречистенку. Достала телефон. Набрала маме: «Буду через час. Всё хорошо».

Стёрла.

Набрала снова: «Буду через час. Двенадцатого я не еду в Питер».

Отправила.

Через двадцать секунд — звонок. Мамин номер. Я нажала «отклонить».

Через минуту — сообщение: «Ева. Ты с ума сошла».

Может быть. Может быть, я сошла с ума.

А может быть — я наконец пришла в себя.

Глава девятая

Глава девятая

Мама стояла в коридоре, когда я открыла дверь. Не на кухне, не в комнате — в коридоре, как будто ждала. Руки сложены на груди, губы сжаты, глаза — красные. Она плакала. Пока меня не было — плакала, и я это увидела сразу, по припухшим векам, по следу от салфетки на скуле, который она не успела стереть.

— Мам…

— Не надо, — она подняла ладонь. — Не надо мне объяснять. Ты всё решила. Ты всегда всё решаешь сама, с четырнадцати лет — сама, и я…

— Мамулечка.

Она осеклась. Я так давно не называла её «мамулечка» — может быть, с Сахалина, может быть, раньше. Детское слово, мягкое, пахнущее блинами по субботам и мамиными духами.

Я поставила сумку на пол. Сняла кроссовки. Подошла к ней — близко, так что видела каждую ресницу, каждую морщинку у глаз, которых три года назад не было.

— Может быть, я сделала ошибку, — сказала я. — Может быть. Я не знаю. Но, мам… Мне двадцать два, и я три года живу так, как будто мне нечего терять. А мне есть что терять, и есть — куда идти. Это шоу, эти люди, этот рояль — мамулечка, я сегодня сыграла на Стейнвее. На настоящем концертном Стейнвее. И Мацуев — он стоял рядом, положил мне руку на плечо и сказал, что я могу играть в Карнеги-холле. Мацуев, мам. Мне. Сказал.

У неё дрогнул подбородок.

— Я как будто вылезла из-под камня, — прошептала я. — Как будто три года лежала под этим камнем и думала, что так и надо. Что это — моя жизнь. Четырнадцатая школа, «К Элизе», залипающая педаль. И вдруг кто-то поднял этот камень, а там — свет. И воздух. И музыка, мам. Настоящая музыка.

У меня сломался голос на последнем слове. И мама всхлипнула. Один раз, коротко, тихо, зажав рот ладонью. И я увидела, как у неё дрогнули плечи.

— Мамулечка, не обижайся. Пожалуйста. Не обижайся на меня.

Она обняла меня. Резко, сильно, двумя руками, прижав к себе так, что я услышала её сердце — быстрое, испуганное, горячее. И я обняла её — и мы стояли в коридоре и плакали.

— Я так боюсь за тебя, — прошептала она в мои волосы. — Так боюсь, Евуська. Ты не представляешь.

назадназад
1 ... 28 29 30 31 32 ... 169
впередвперед