— Повтори, — сказал он очень тихо.
Глава сорок вторая
— Повтори, — сказал он тихо.
Я смотрела на него — и внутри поднималось что-то тёмное, мстительное, почти сладкое. Он страдал. Вот сейчас, на моих глазах, от моих слов — страдал по-настоящему. И я впитывала это каждой клеткой: как дёргается у него скула, как темнеют глаза, как он держится и не может удержаться.
Наконец-то. Наконец-то больно не одной мне.
И я продолжила жалить.
— Повторить? Пожалуйста. Дима сделал мне предложение, и я его приму. Я рада, Тэджун. Я по-настоящему рада — впервые за три года мужчина не прячет меня, а зовёт замуж и знакомит с семьёй. Я была у них сегодня. И его мама меня полюбила — сразу, с первого взгляда. Представляешь? Не потаскуха, не содержанка. Просто девушка, которую сын привёл домой. Она была счастлива за него.
Он молчал. Смотрел.
— А Женя, — сказала я, и это уже было чистое и запредельное вранье, — Женя в восторге. Он уже называет Диму папой.
Тэджун схватил меня за плечи и тряхнул.
— Замолчи.
Сказал абсолютно спокойно — и от этого спокойствия тянуло такой яростью, что у меня перехватило дыхание.
— Ни за кого ты не выйдешь замуж. Кроме меня.
Я моргнула.
— Я прилетел, чтобы увезти тебя с собой, — сказал он. — Я разорвал помолвку с Мин Джи.
Воздух в машине кончился.
— Мне никто не нужен, Ева. Только ты. Я люблю тебя. Люблю — и никогда тебя не отпущу.
Он смотрел на меня — нежно, открыто, без единого следа того ледяного человека, который вытаскивал меня из машины двадцать минут назад. И говорил так сладко, так тихо, что у меня закружилась голова.
Я ждала этих слов тысячу дней.
Он потянулся к моим губам и впился в них — голодно, жадно, так, как целуют того, кого едва не потеряли. Его рука зарылась в мои волосы, вторая обхватила лицо. Я нащупала кнопку ремня, ремень отстегнулся, и я подалась к нему через узкий салон, и мне было плевать на рычаг, на приборную панель, на всё.
Он оторвался от меня ненадолго
— Скажи мне, что любишь меня, — прошептал он мне в губы. — Скажи, Ева.
И я не смогла больше врать.
Да что там — я никогда и не врала ему. Я врала себе. Три года подряд: ненавижу, забыла, пережила, не нужен. И каждую ночь просыпалась и шарила рукой по пустой половине кровати.
— Я люблю тебя, Тэджун, — сказала я тихо.
Он замер на один удар сердца.
А потом вернулся к моим губам, и этот поцелуй был совсем другим. Его язык нашёл мой, и я застонала ему в рот, и его ладонь скользнула по моей шее вниз, к ключице, и вернулась обратно, обхватила затылок, запрокинула мне голову.
Он целовал мою шею. Под подбородком, за ухом, там, где колотился пульс. Мои ладони лежали у него на груди и под ними стучало сердце, часто, рвано.