Глава пятая
Страница 13 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава пятая

Страница 13

— Нет. Он — хуже. Потому что твой отец — обычный слабый мужчина. А Тэджун — целый мир. Индустрия. Машина. И ты — песчинка в этой машине. Ты и Женя. И если ты вернёшься — эта машина перемелет вас обоих.

У меня защипало в глазах.

— Я не вернусь.

— Обещай.

— Обещаю.

Мама отпустила мою руку. Встала. Вымыла чашку. Вытерла стол. Всё — молча, спокойно, привычными движениями, как будто мы только что обсуждали список покупок, а не человека, от которого у меня ребёнок и дыра в груди размером с Сеул.

В дверях она обернулась.

— Двенадцатого июня мы едем к бабушке. Я уже купила билеты. Два взрослых, один детский. «Сапсан», восемь утра.

— Мам…

— Спокойной ночи, Ева.

Она ушла. Щёлкнула дверь спальни. Тихий голос Аркадия Львовича: «Всё хорошо?» Мамин ответ — неразборчиво, через стену.

Я сидела на кухне одна. За окном — московская ночь, фонари, чей-то телевизор на первом этаже.

Двенадцатого июня. «Сапсан», восемь утра. Бабушка, пироги, Петроградская. Подальше от «Лужников», от билборда, от его лица в три этажа.

Правильное решение. Единственное решение.

Я встала, выключила свет и пошла к себе.

А ночью — в два часа, когда весь дом спал — открыла инкогнито-вкладку и набрала: «Stray Light Москва 12 июня купить билеты».

Распроданы.

Я закрыла вкладку. Удалила историю. Положила телефон экраном вниз.

И долго лежала в темноте, слушая, как за стеной тихо посапывает мой сын, у которого скулы — его отца, и кудри — мои, и имя, которое я выбрала, потому что не смогла — не смогла — вычеркнуть его полностью.

Женя.

Двадцать два дня.

Глава пятая

Глава пятая

Двадцать два дня превратились в семнадцать. Потом — в двенадцать. Потом я перестала считать, потому что считать — значит думать, а думать — значит набирать его имя в поисковой строке в два часа ночи, а я обещала маме.

Я обещала.

Билборд на Тверской сменился. Теперь их было три. Три билборда в разных концах Москвы — я знаю, потому что натыкалась на каждый. На Новом Арбате — вертикальный, вдоль всего фасада книжного магазина. На «Павелецкой» — светящийся, крутящийся, с десятисекундным роликом, в котором он поворачивал голову в камеру и смотрел так, что у меня подгибались колени прямо на эскалаторе. И на автобусной остановке возле нашего дома — маленький, в половину стены, но именно поэтому — страшнее всех. Потому что на маленьком его лицо было в натуральную величину. Как будто он стоял по ту сторону стекла и ждал.

Женя каждый раз показывал пальцем.

— Мам! Дядя! Класивый дядя!

— Да, солнце. Пойдём.

— А почему он везде?

— Потому что он певец. Певцов показывают на картинках.

— А ты тоже певец?

назадназад
1 ... 11 12 13 14 15 ... 169
впередвперед