Глава шестая
Страница 16 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава шестая

Страница 16

Я стояла в коридоре, держала эту визитку двумя пальцами и смотрела на неё.

Потом открыла мусорное ведро.

Постояла.

Закрыла.

И убрала визитку в ящик тумбочки, под стопку Жениных рисунков.

Глава шестая

Глава шестая

Визитка пролежала в ящике четыре дня. Я знаю, потому что каждый вечер открывала тумбочку якобы за карандашом для Жени — и видела её. Белый картон, золотые буквы. «Вертикаль Медиа». Продюсер — Лазарев Дмитрий Олегович. Номер. Почта.

Четыре дня я её не трогала.

На пятый — позвонил Кирилл.

Не Ирина Сергеевна. Кирилл. Сам. В девять вечера, с подавленного номера. Я взяла трубку, потому что думала — школа.

— Ева Витальевна, — голос тихий, сиплый, как будто он долго молчал перед тем, как набрать. — Это Кирилл. Воронов.

— Кирилл? Что случилось?

Пауза. Долгая. Я слышала его дыхание и болтовню телевизора на фоне.

— Мама сказала, что я буду играть Рахманинова. На отчётном.

— Мы ещё не утвердили программу. Я хотела предложить…

— Ева Витальевна. Я не хочу играть Рахманинова. Я вообще не хочу играть. Нигде. Никогда. Я хочу рисовать. Я рисую каждый день, у меня четыре скетчбука, а мама нашла их и выбросила. Все четыре. В мусоропровод. Сегодня.

Тишина.

— Кирилл…

— Она сказала, что рисование — это не профессия. Что я должен быть серьёзным. Что папа платит за рояль, и я обязан. Обязан, Ева Витальевна. Четыре скетчбука.

Голос у него надломился на последнем слове, и я услышала — не всхлип, нет, Кирилл бы никогда не заплакал при мне — а тишину. Ту особенную, стиснутую тишину, когда человек зажимает рот рукой.

Я закрыла глаза.

Четыре скетчбука. В мусоропровод.

— Кирилл, послушай меня. Ты слушаешь?

— Да.

— Ты придёшь ко мне на урок в четверг. Как обычно. И мы поговорим. Не по телефону — нормально, лицом к лицу. Хорошо?

— Она будет ждать в коридоре. Она всегда ждёт.

— Я попрошу её подождать на первом этаже. Скажу, что мы репетируем и посторонние шумы мешают акустике.

Пауза. Потом — первый за весь разговор звук, похожий на смешок.

— Она поверит?

— Ирина Сергеевна верит во всё, что звучит достаточно серьёзно.

Он помолчал. Потом сказал — тихо, почти шёпотом:

— Спасибо, Ева Витальевна.

— Кирилл. Не выбрасывай карандаши. Даже если мама велит. Спрячь и не выбрасывай.

Он повесил трубку. Я сидела на кровати с телефоном в руке и смотрела в стену.

Четыре скетчбука. Ребёнок, которого заставляют быть тем, кем он не является. Мать, которая решает за него. Отец, который платит за рояль и не спрашивает сына, хочет ли тот на нём играть.

И я подумала — внезапно, остро, как ожог: а чем я лучше?

Женя — ему два с половиной. Он ещё не понимает. Но однажды — через год, через пять, через десять — он спросит. Про отца. Про скулы, про глаза, про то, почему он не похож на других детей во дворе. И я скажу — что? «У тебя нет папы»? «Папа живёт далеко»? «Папа — знаменитый на весь мир певец, но я решила, что тебе лучше без него»?

назадназад
1 ... 14 15 16 17 18 ... 169
впередвперед