Я решила. Я. Как Ирина Сергеевна решила за Кирилла. Как мой папа решил за маму. Как Юна решала за Тэджуна. Как продюсер Пак решал за всех.
Все всегда решают за других. И называют это любовью.
Я встала с кровати. Прошла по коридору — тихо, босиком, чтобы не разбудить Женю. На кухне горел ночник. Аркадий Львович оставлял его для меня, потому что знал, что я не сплю по ночам. Никогда не спрашивал — почему. Просто оставлял свет.
Я налила воды. Села за стол. И достала из кармана халата — визитку. Белый картон. Золотые буквы. Я не помнила, когда переложила её из тумбочки в карман. Может, сегодня. Может, вчера. Может, она жила там всё это время, и я просто не хотела замечать.
«Вертикаль Медиа». Продюсер — Лазарев Дмитрий Олегович.
Музыкальное шоу для детей. Конкурс юных пианистов. Прямой эфир.
Прямой эфир — это камера. Камера — это лицо. Лицо — это интернет. Интернет — это он.
Мама сказала: не смей.
Здравый смысл сказал: не смей.
Три года осторожности сказали: не смей.
А Кирилл — четырнадцатилетний мальчик, у которого сегодня выбросили четыре скетчбука, — позвонил мне в девять вечера и сказал «спасибо» шёпотом, как будто это слово запрещённое.
Я положила визитку на стол. Разгладила пальцем. Посмотрела на номер.
Не сейчас. Не в два часа ночи. Утром. Может быть. Если решусь.
Я выключила ночник и пошла к себе.
У двери Жениной комнаты остановилась. Приоткрыла — тихо, на два пальца. Он спал на спине, раскинув руки, рот приоткрыт, кудряшки разметались по подушке. Плюшевый кот зажат под мышкой. Ночник-звёздочка бросал на потолок жёлтые пятна.
Я стояла и смотрела на своего сына, и думала: если я позвоню — всё изменится. Не сразу. Не завтра. Но моё лицо появится в эфире, и кто-то — фанатка, журналист, случайный человек — кто-нибудь обязательно скажет: «Подождите. Я её видела. Конкурс Шопена. Сеул. Она была с TJ».
И тогда — тогда — стена, которую я строила три года, рухнет.
А может — и не скажет. Может — никто не узнает. Прошло три года, я сменила фамилию, у меня другая причёска — короче, я стригу волосы, чтобы меньше бросаться в глаза. Может — я просто педагог на детском шоу. Никто. Ева Мадич.
Может.
А может — нет.
Женя вздохнул во сне, и ресницы дрогнули — длинные, тёмные, невозможные.
Я закрыла дверь.
Утром — в семь, до Жениного подъёма, до маминого чая, до Аркадия Львовича и его хлеба в духовке — я сидела в ванной с включённой водой и набирала номер.
Два гудка.
— «Вертикаль Медиа», приёмная Лазарева.
— Здравствуйте. Меня зовут Ева Мадич. Мне передали визитку вашего продюсера. По поводу шоу — конкурс юных пианистов.